— Сергей Георгиевич, — перебил он. — Вот поэтому вам и надо продолжать дальше. А ведь нам все сначала…
— Но это не наша подследственность.
— Сергей Георгиевич, с прокурором вопрос согласован.
— Ах, согласован…
Я встал, намереваясь пройти к прокурору. Нет, не лень мне было расследовать дальше, не настолько я устал, чтобы бессильно опустились руки; не такой уж строгий я законник, чтобы отказаться отдела чужой подследственности; не такой я лоботряс, чтобы бросать начатое; и, в конце концов, хотелось узнать, на какие горизонты выведет эта наркодорожка…
Тогда зачем шел к прокурору разбираться? Шел, потому что все решили за моей спиной, словно я тут посторонний…
Полковник дорогу мне преградил:
— Сергей Георгиевич, знаешь, какой у нас штат?
— Знаю, небольшой.
— Сергей Георгиевич, ты расследуешь убийства… Как думаешь, кого больше в городе: убитых или наркоманов?
Я сел на свое место. И рассмотрел, что полковник моложе меня всего лет на пять. И его доброжелательность не есть ли маска, которую надевают для разговоров с наркоманами?
— Полковник, давно с наркотой борешься?
— Дело в том, что ситуация изменилась. Раньше из аптек что воровали? Промедол, пантопон, дионин… А теперь? И не выговорить: фенциклидин. Попросту «феня», сильнейший галлюциноген. Или «скунс» из Голландии? Да их до черта!
— Я про такие и не слыхал.
— Сергей Георгиевич, беда еще в том, что наркота стала «грязной».
— Плохо очищенной?
— Процентов пять-десять героина, а остальное стиральный порошок, стрихнин, тальк и тому подобное. От этого не столько кайфуют, сколько травятся.
Где я увидел в нем доброжелательность? Усталость это, размазанная по лицу, как серенькая паста. Я научился определять тип работы человека: нервы делали его разным, но в конце концов покрывали лицо серенькой пастой.
— Сергей Георгиевич, сегодня ночью я с операми катал — украденную бочку уксусного ангидрида. Из него наркодельцы получают опиум, а потом героин.
— Даже химикалии воруют?
— С медицинского склада увели бочку эфедрина на полтора миллиона долларов. А из Колумбии пришла бочка с клеем, бочка с двойными стенками, меж которых жидкость с кокаином. Тридцать тысяч долларов за один килограмм…
А я хотел было рассказать ему о наших трудностях. О пуговицах. Видимо, он денно и нощно метался по городу наравне с молодыми оперативниками. Вот и костюмчик сидит на его худосочном теле, как на подростке. Потому что наркота опаснее пистолета. Она вроде металлического трала захватывает все новые косяки глупой молодежи и уволакивает в свои невозвратные глубины.
— Сергей Георгиевич, трудно представить, до чего додумываются наркокурьеры… Ну, про полостников вы знаете — везут внутри собственного организма. Крупные партии мы выявляем. Но ведь чек, порция белого порошка, — одна десятая грамма. Прячут в носу, во рту, в ухе, во всех частях тела.
— И, наверное, марихуана из Афганистана?
— Какая марихуана! Только героин и никаких травок.
Я хотел рассказать еще об одном способе провоза героина — в трупе. Но, видимо, он про эпизод с высохшей старушкой уже знал. Да и зачем перегружать этого усталого человека. Я спросил:
— А наши бывшие южные республики?
— Оттуда травка. Как-то задержал пушера с гигантским рюкзаком. Сверху штук десять портянок, а под ними несколько килограммов ганджика.
— Что это такое?
— Анашовую пыльцу зарывают в навоз на пару лет. Получается крепкий ганджик.
— А портянки зачем?
— Бывшие в долгом употреблении.
— Это для крепости наркотика?
— Нет, это от собак, чтобы скрыть запах ганджика.
Бывают люди, которым хочется помочь. Правда, не с первого взгляда. Но что я могу для него сделать?
— Полковник, если с прокурором вопрос согласован, то расследование я закончу. А сейчас кофейку, а?
28
Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд считал, что бывают дни плохие и хорошие. Вне зависимости от поведения человека. Они приходят закономерно, словно по расписанию. Подобное явление замечали многие. Думаю, это зависит от плотности времени: в некоторые дни оно сжимается, в другие — растягивается.
А вот во время дежурства время вообще останавливается до утра…
Я дежурил по городу: с шести вечера до девяти утра. Дежурный прокуратуры обязан находиться в здании ГУВД, но мне, как человеку в возрасте, советнику юстиции и тому подобное, разрешалось дежурить дома.