Инга давать показания отказалась. Роголенкова заявила прямо, что если Инга заговорит, то и она расколется. Нужны ли их признания, если вещественные доказательства вывозили на грузовике?
30
Ночь я спал как усыпленный; утром вскочил как уколотый, бежал в РУВД как укушенный. Там в раздельных камерах изолятора временного содержания ждали меня две женщины. Оказалось, не ждали. Видимо, раздумывали, что говорить и как.
Я считаюсь психологом и поэтому въедливым допросчиком. Но была неожиданная препона тоже психологического характера. Оказывается, есть разница между допросом незнакомого человека и хорошо знакомого. Я поймал себя на том, что вроде бы стесняюсь допрашивать Ингу. И даже мелькнула непродуктивная мысль передать дело другому следователю.
Мы с майором в его кабинете пили кофе. Где он только достал такую горечь без единой молекулы аромата? Но оно давило ту усталость, которую не сумела снять ночь. По усам, раздраженно вздыбленным, я видел, что Леденцов на меня затаил нечто черное — вроде его кофе. Он это черное выплеснул:
— Сергей, не знал, что можешь темнить. Как же работать вместе?
— Боря, клянусь Уголовным кодексом, что сам ничего не знал.
— Ага, пришел в кафе и надел наручники…
Я заерзал. Как объяснить майору возникновение моей догадки, если себе объяснить не могу? С чего начать: с мистики, с психоанализа, с логики?
— Боря, люди не обращают внимания на обстоятельства, которые могут сцепиться определенным образом.
— Что же у тебя сцепилось?
— Инга напросилась практиковаться именно ко мне…
— Естественно, у тебя стаж.
— Но можно допустить и то, что ее интересовало дело по наркоте…
— Допустить можно все, что угодно.
— Боря, я послал ее за курткой умершей, она привезла, но без пуговиц… Кто срезал?
— Мало ли кто?
— Последний труп лежал недалеко от ее кафе…
— Совпадение.
— Но человек скончался от наркоты…
— Мало ли где принял.
— А в желудке у него хитин…
— Ну и что?
— Значит, у Инги он ел муравьиное пюре.
— Да черт с ним с этим пюре!
Майор распалился. Он любил соратников надежных, оружие проверенное, работу мужскую, пиво крепкое… А доказательства — ясные. Но и я разошелся. Мы должны убеждать суд, а не друг друга.
— Боря, ты ни черта не знаешь! Даже строение муравья. Его твердая основа состоит из хитина. В кафе принял и наркоту.
Мы помолчали, остывая. Майор заключил уже спокойным тоном:
— Боря, это могло быть совпадением.
— Могло, но их многовато. Главное, они у меня сцепились и высекли догадку.
— А если бы ты ошибся?
— Обратил бы все в шутку. Боря, но я по ее лицу увидел, что попал стопроцентно.
Стопроцентное попадание майор видел, но он не верил в озарение. Вероятно, полагал, что информацию мне подсунули. Рассказать ему про феномен предвосхищения или про иррациональное восприятие? Да ведь ничего сложного не было, кроме логики и психологии. Количество случаев перешло в качество. Почему-то интуицию считают чем-то сверхъестественным, а в переводе с латинского это значит смотреть пристально и внимательно.
Я встал:
— Пойду в камеру.
В коридоре изолятора пахло краской и каким-то супом — в камере Инги пахло духами. Иррациональность… Красивая, молодая, деловая, умная женщина за решеткой. И у меня вырвалось непроизвольно и наивно:
— Инга, неужели вы это делали ради денег?
— Именно.
— Куда вам их столько?
— Сергей Георгиевич, мы с вами на эту тему говорили… Деньги мне нужны, чтобы не зависеть от дураков.
И тут я увидел, что у нее как бы нет лица. Оно было серым и пыльным, отчего цветом слилось с грязноватой стеной камеры.
— Сергей Георгиевич, мой адвокат не приехал?
— Думаете, он выручит? На вашем счету минимум три убийства.
— Но все без единой капли крови.
Андрей ИМРАНОВ
ОРАКУЛ
рассказ
Есть ли судьба? Зависят ли наши поступки от нас самих или они предначертаны нам свыше и мы — лишь бусинки на четках безжалостных норн? Вот вопрос, который занимал все существо мое, когда я впервые столкнулся с жестокостью окружающего мира. И который я бросился решать с юношеской горячностью и целеустремленностью, определившей всю мою дальнейшую донельзя странную жизнь.