Между тучами пробился солнечный луч. Трава, заросли залива, кроны деревьев заискрились, как будто всюду зажглись тысячи фиолетовых лампочек, и мне стало казаться, что все кругом приобрело почему-то бледно-сиреневый оттенок, какой-то неестественный, угнетающе-болезненный, никогда прежде мною не виданный. Сырая мгла поползла от озера к лесу, заклубился легковесными волнами взявшийся откуда-то белесый туман. Тут я заметил, что из-за купы ив взмыло нечто странное и сказочное, если можно так выразиться. Это была гигантская белая фигура женщины в длинном одеянии, струящемся до самой земли. У меня закружилась голова, я растерянно смотрел на нее и, уж совсем обомлев от удивления, понял: лицо этого видения обращено ко мне и печально, ласково мне улыбается. Почудилось даже, будто призрак дважды одобрительно кивнул головой. Перемещаясь высоко над землей, Белая Дарья проплыла надо мной пушистым облаком, зацепилась за верхушки деревьев и начала бледнеть, оседать, таять, распадаясь на отдельные редеющие волокна тумана. Минут через пять ее не стало, исчез бледно-сиреневый оттенок травы, погасли тревожные огоньки. Солнце полностью вышло в промоину туч, и то, что представлялось неприятно-болезненным видением, странной галлюцинацией, приобрело нормальный цвет.
Приехав на следующий год летом в Антипово, я рассказал матери о явлении мне Белой Дарьи. Мать тотчас повела меня к одноглазой старушке Лукерье Никитичне, которая слыла лекаркой, костоправшей, травницей и немного ведьмой. Собственно, в старину у нас на севере такие женщины и назывались ведьмами, но не с негативным значением, как злые колдуньи, например, а как ведунья многознающая и умеющая, причем именно на пользу людям. Ну, может быть, иногда знания такой ведуньи заключали в себе что-то неофициальное и таинственное, не одобряемое и церковью, и администрацией. Тем не менее в нашей деревне, прежде чем обратиться на станцию в медпункт или (при серьезном заболевании) в районную больницу, все ходили к одноглазой Лукерье. И она многим помогала, давая настойки и травки от зубной боли, от ушибов и вывихов. Иногда ее разыскивали, приезжая из Великих Лук, из Бологого, и она кого-то действительно излечила от «рожи» с помощью ржаной муки и невнятного заговора. При любовных неурядицах и мужниных запоях давала ценные советы женщинам. Говорили, что денег ведунья ни с кого не брала (правда, деньги почти ни у кого и не водились), а принимала десяток яиц или окуньков, решето малины, баночку меда. Но чаще — так просто. Тем более что жила она в семье родной племянницы и особенно ни в чем не нуждалась.
Когда мы с матерью пришли, Лукерья, уже предупрежденная о причинах нашего посещения, оглядела меня внимательно. Задала несколько вопросов, после чего торжественно произнесла:
— Повезло тебе, парень. Раз Белая Дарья тебе улыбалась…
— И головой кивнула.
— Да еще головой кивала… значит, будет у тебя в жизни удача. Все задумки, все желания твои сбудутся.
Возвращаясь к прошлым событиям, могу сообщить, что, приехав в техническое училище, куда я успешно поступил, я задумался о своей дальнейшей судьбе. И тут, конечно, попросились наружу те тайные мечтания, которые держались Мной за семью печатями. Поэтому через полгода, решив дерзать и основывая свои действия на моральном поощрении Степана Степаныча, а также одноглазой Лукерьи, я сел на поезд и оказался в Москве. По абсолютной наивности в столь ответственном вопросе и в силу деревенского простодушия, я отправился прямо в Московскую консерваторию и попросил первых встречных педагогов меня прослушать. Исходя из жестокой логики жизни, из нелепости самого моего поведения меня должен был встретить несомненный отказ и глубокое разочарование.
И вот двое встреченных мною в консерваторском коридоре людей как раз оказались преподавателями вокала (один даже профессор, бывший солист Большого театра). Они отнеслись ко мне на редкость благожелательно. Привели в класс с роялем, позвали аккомпаниатора, и я затянул любимое «Степь да степь кругом, путь далек лежит…». Слушали меня серьезно, даже с нескрываемым интересом. Проверили путем определенных приемов, которые я выполнял, мою музыкальность и диапазон моего голоса. И то и другое их вполне удовлетворило.