Дома к появлению страшненького котенка Лешкины родители отнеслись на удивление спокойно. Ну не выбрасывать же его назад в овраг! Выходили, обласкали, дали незатейливую кличку «Манька», а через несколько месяцев худенький котенок превратился в стройную мускулистую кошку, реактивно быструю, умную, не признающую никого, кроме своих хозяев. Шерсть у Маньки стала красивой серебристо-палевой окраски с шоколадными тонами на спине, хвосте и лапах. А на мордочке, на лбу, выделялись голубые полоски в виде буквы «М». Правда, кончик левого уха так и не отрос, да на щеке зиял шрам в виде вытянутой воронки. Чтобы кошка беспрепятственно выходила на улицу, Лешка сделал веревочный трап и закрепил его на балконе. Благо, жили они на втором этаже. В самом низу балконной двери вырезал отверстие и вставил маленькую дверцу на шарнирах. Теперь Манька, никого не беспокоя, могла прогуливаться в любое время суток. Но вскоре стали замечать за кошкой странную особенность: Манька абсолютно не реагировала на мышей. Зато в подвалах всего дома стали исчезать крысы. Каждое утро дворничиха, выходя убирать территорию вокруг дома, находила под Лешкиным балконом десятки изуродованных трупов этих тварей. У всех крыс были перегрызены глотки и вспороты животы. Потом крысы стали исчезать и в подвалах других домов, но неизменно их истерзанные тушки каждое утро появлялись в одном и том же месте — под балконом.
Дворничиха долго ломала голову над тем, кто ей подкладывает такую пакость, но жаловаться было не на кого, и она, кляня судьбину, каждый раз сметала в ведро эту мерзость, сильно подозревая пришельцев из космоса.
Манька любила встречать Лешку возле подъезда, когда он возвращался с занятий. И пока студент доставал ключи от дома, она вспрыгивала ему на плечо, ласково урчала и своим шершавым языком начинала вылизывать Лешкины волосы. Так они и входили в квартиру. Потом начинался обед, после которого Лешка снова убегал по своим делам, а кошка заваливалась спать и вечером, чаще всего не дождавшись своего любимого хозяина, опять уходила, чтобы на следующий день вновь занять свой пост у подъезда.
Однажды, как обычно, возвращаясь из института, Лешка еще издали обратил внимание на небольшую толпу зевак. Подойдя поближе, спросил у соседа:
— Что случилось, Сань?
— Да вон посмотри, твоя кошка?
Прижавшись задом к стене дома, стояла Манька. Зубами и передней лапой она придавила к асфальту огромную жирную крысу, которая подергивала своим обрубком хвоста. Крыса была наполовину придушена, но еще достаточно сильная, чтобы удрать при первой же возможности. Кошка тащила ее из оврага через весь город, чтобы показать хозяину своего палача. Лешка этого не знал, но вдруг сразу догадался о происхождении увечий того тщедушного котенка, которого он когда-то подобрал на свалке. Кошка уже давно могла бы расправиться с этой крысой, но ей почему-то очень важно было, чтобы хозяин все увидел сам. Наконец-то заметив Лешку в толпе, кошка, не обращая внимания на остальных людей, вытащила крысу на дорогу и, резко крутанув головой, шваркнула ее об асфальт. Та быстро поднялась и прыжками поскакала прочь. Манька настигла эту тварь, вцепилась зубами в морду и изо всей мочи швырнула ее вверх. Взлетев метра на два, крыса, пронзительно пища и извиваясь, шлепнулась спиной о дорогу. В одно мгновение кошка перегрызла ей горло и ударом лапы распустила живот до самого основания обрубка. Немного отдышавшись, Манька схватила безобразную тушу за холку и потащила под свой балкон. Теперь в причине появления дохлых крыс больше никто не сомневался.
…Настала пора, когда кошачье естество берет то, что предопределено ей самой Природой, а проще говоря, Манька забеременела. Весть об этом мгновенно облетела весь дом, да и соседние дома тоже. Началось настоящее паломничество в Лешкину квартиру. У всех была одна и та же просьба — продать им будущих котят. Некоторые за котенка предлагали какие-то ненормально большие деньги. Но всем вежливо отказывали, объясняя тем, что котят раздарят своим ближайшим родственникам.