Она начала привыкать к своему новому имени. Актрисы умеют быстро вживаться в образ. Правда, у нее не было почти никаких исходных данных. Только сумочка той самой Ольги.
В куче совершенно бесполезных мелочей Верочка раскопала две помятые детские фотографии. Это могли быть только они — Иван да Марья, дети этой несчастной Ольги.
Долго вглядываясь в детские лица, Верочка заплакала. Не громко, не навзрыд, а так — слезы сами потекли из глаз без всяких актерских ухищрений.
Детей было действительно жалко. Если Ольга Сытина похоронена тайно и под чужим для нее именем, то и муж, и дети не считают ее мертвой. Для них она просто пропала. Ушла куда-то и исчезла. Они ждут ее, надеются, прислушиваются к любому шороху за дверью. А в это время какая-то бывшая лицедейка, стоя перед их окнами, грубо копается в сумочке их убитой матери.
Верочке стало стыдно за себя. Захотелось бросить все и убежать куда-нибудь. Но не в дом своего детства, не в студенческую общагу и даже не в арбатскую квартиру, а туда, в домик на Оке. В деревню, где все понятно, чисто, честно.
Но если она сделает это, то никто не узнает об убийстве, никто не найдет убийцу, а ее, Ольгу Сытину, долгие годы будут ждать и дети, и муж.
Кстати, о муже — Верочка сразу заметила, что его фото в сумочке не было. Это ни о чем не говорило, но настораживало. Вот она, Вера, несколько месяцев таскала с собой физиономию Левушки. Пока любила — таскала. И только в деревне сожгла.
От мужа в сумочке была только визитная карточка. Директор какой-то фирмы «Веста» Сытин Алексей Юрьевич. Пара офисных телефонов, факс, номер сотового — и все.
Несколько часов назад, почти сразу после того как она рассталась с Аркадием, Верочка поехала в район Арбата и купила себе мобильник. В большом магазине пришлось при оформлении предъявить паспорт. Это был некий переломный момент, после которого она немножко почувствовала себя Ольгой Сытиной.
Вера долго стояла в сквере, сжимая в левой руке визитную карточку, а в правой — новенький сотовый телефон. Наконец решилась.
— Алексей Юрьевич? Меня зовут Вера. Я актриса, но не в этом дело. Я могу рассказать вам что-то важное о вашей жене… Я здесь рядышком, в сквере у памятника Толстому… Конечно, я никуда не уйду. Я жду вас. Но как же дети одни останутся? Это не страшно?
Верочка сразу поняла, что это он! Не по внешности, которую она, понятно, не представляла. По взгляду! Глаза были трепетные, мятущиеся, полные надежды…
— Вы Вера? Вы только сразу мне скажите — она жива?
— Я не могу сразу. Я должна вас к этому подготовить.
— Она умерла?
— Да, но похоронили ее в очень хорошем месте. Такая уютная могилка. Только надпись на ней другая. Там мое имя, а я живая… Но она там, а я здесь.
Верочка вдруг почувствовала, что ноги ее стали ватными, коленки — дрожащими, а сама она стала валиться на землю. Какую глупость она говорила! Не подготовила — и сразу про могилу, про похороны… Дура!
Сытин успел подхватить ее и с трудом дотащил до ближайшей скамейки.
— Главное я понял. Спасибо, Вера. Я вижу, как вам трудно было это сказать… Я, конечно, был к этому готов, но все же надежда теплилась… Как умерла Ольга?
— Ее убили… Застрелили на лавочке. Недалеко отсюда, в районе Сивцева Вражка.
— Убийцу схватили?
— Нет.
— Его ищут?
— Наверно, нет… Они-то думают, что это меня застрелили, и ищут того, который меня… А того, который Ольгу, они не ищут… А может, они и вообще никого не ищут.
Верочка рассказывала долго и подробно. Обо всем! О своей комнатке на Арбате, о режиссере в шампанском, о деревне, о Наташке, о приезде Малыша с Аркадием. Обо всем, кроме Левушки. Да и какой он уже Левушка? Кошка облезлая. С Сытиным его даже и сравнивать нельзя.
Сытин несколько старше, но это и хорошо. Не толстый, а плотноватый. Умное лицо, залысины. Глаза добрые й грустные. Конечно, грустные — в такое-то время… Верочка продолжала рассказывать, а все эти глупые размышления шли помимо ее воли. Шли где-то на втором плане. Не на основной сцене, а за кулисами.
— Вот, собственно, и все, Алексей… А я чуть было не уехала к морю. Ведь всерьез думала об этом! Я же могла такую глупость совершить… Не глупость — подлость.
— Не бойтесь, Верочка, подлость бы у вас не получилась. Тут особый талант нужен. Это не по вашей части… Теперь серьезно. В милицию нам никак нельзя. Тут ваш Аркадий прав. Затаскают за милую душу. А настоящий убийца растворится за это время.