Задняя дверь «Газели» закрылась с трудом, прижав изобретателя к чемоданам.
— Послушай, Надюша, а у Виктора не было сейфа?
— Нет. Но у него есть железный ящик. Он его цепью к трубе пристегивает.
Порывшись в своих инструментах, Арсений выбрал пилу и маленький загнутый ломик.
Он был ювелиром, и работа с фомкой не его профиль. Амбарный замок не поддался. Пришлось пилить трубу.
В какой-то момент на Арсения со свистом брызнула холодная вода, но пыла его не остудила. Он пилил с остервенением, и вскоре труба выгнулась, треснула и разломилась.
— Я этот сундучок отнесу в машину. А ты, Надежда, иди в подвал. Ты мне там нужна.
Усталый и мокрый, он стоял у стола с Сергеем. Отсюда были видны открытая дверь и центральная часть подвала. Надежда Малькова была внутри и где-то сбоку.
— Наденька, подойди поближе, чтоб я тебя видел… Еще шаг в сторону. Вот так, хорошо. Стой и не двигайся.
Он достал пистолет, передернул затвор, прицелился и выстрелил… За секунду, пока Надя еще стояла и удивленно смотрела на свою первую любовь, Арсений определил, что не ошибся. Пуля вошла точно между грудей.
Пистолет он протер своим носовым платком и аккуратно вложил в еще мягкую руку Сергея. Лица парня Арсений так и не увидел. А зачем?
Теперь — уезжать! Но перед этим еще один, последний и завершающий пункт плана.
Арсений вытер руки и вынул из внутреннего кармана фотографию улыбающегося мужчины. На обороте три слова и подпись: «Твой Алеша».
Идея родилась сама собой, когда в последний день он увидел в сумочке Ольги фото ее мужа. Разыграл ревность, потребовал отдать — не дала. Пришлось изъять уже после акции.
Арсений подошел к Надежде и, стараясь не смотреть на замершее лицо, засунул фото Сытина в верхний карман рабочего халата.
Хорошо сделано! Краешек фото завлекательно торчит, и его нельзя не заметить. Кто бы ни искал убийцу — найдут.
Глава 5
За те два дня, что Вера была знакома с Сытиным, она даже не интересовалась его профессией. Не в смысле диплома, а тем, чем он занимается, чем деньги зарабатывает.
Из визитной карточки она знала, что Алексей — Генеральный директор какой-то фирмы «Веста». Но это ни о чем не говорило. У него могло быть и три сотрудника, и три тысячи… И что он делает в своей «Весте», шубы продает или колбасу коптит?
Об этом Верочка узнала почти сразу после бегства из туристического бюро Милана Другова.
Именно — бегства! Алексей гнал машину по переулочкам, петляя и оглядываясь. Погони не было, но странный шеф турбюро знал и домашний адрес Сытиных, и дорогу к даче.
Верочка не заметила, как они заехали во дворик пятиэтажного строения, напоминавшего старую школу. У двери на медной доске читалось — НПО «Веста».
Сытин выскочил из машины и, убегая, сообщил Вере:
— Я на десять минут. Надо передать заму все дела.
Вернулся он с чемоданчиком, забросил его в багажник, заскочил в машину и рванул, набирая скорость.
— Алексей, а что за технику ты взял?
— Наша продукция. Видеокамеры, микрофоны маленькие.
— Жучки?
— Именно… Только это секрет. Мы их не для продажи делаем.
— А нам они зачем?
— Для поиска убийцы… Мы сегодня на даче ночевать будем. Соорудим ловушку и будем ждать. Это не опасно.
Домой, на Плющиху, они заскочили на пять минут. В очередной раз Сытин попросил соседку забрать детей из школы и приютить у себя до утра.
При Вере ни разу не было произнесено слово «коттедж». Дача и дача. Но на самом деле это был огромный участок с различными строениями. Двухэтажный дом красного кирпича, баня из неотесанного сруба, летняя кухня с верандой и прочие мелочи — парники, гараж, сарай и колодец под навесом.
Сытин был уверен, что ловушка захлопнется в полночь или около того. Плохие люди идут на дело в сумерках. Значит, пока светло — надо подготовить капканы.
Вера готова была помогать, но Алексей отправил ее на кухню. И вот здесь ей действительно стало плохо. Между ключицами возник огромный ком, который давил во все стороны. В глазах защипало, и слезы полились сами собой.
А что, было ей приятно, когда она увидела свой некролог? А на кладбище у могилы со своим именем? А каково было видеть дрожащего Сытина?
Но тогда что-то держало ее. Разумом-то она понимала, что ее фото в траурной рамке — ошибка. Она точно знала, что она жива.
А здесь она поплыла. Кругом миски, ложки, поварешки. Все это — мир другой женщины. Еще недавно ее руки касались всех этих предметов. Все крутилось, кипело и бурлило. Ольга была здесь хозяйкой и царицей. А что сейчас? Она не просто в земле, а еще и под табличкой с чужим именем, именем той, которая хозяйничает на ее кухне. Кошмар какой-то! Фантасмагория!