Мамаев целый час с поникшей головой стоял перед Николаем Угодником и чувствовал, как в свечном дыму и в запахе ладана растворяется его грех. Душа очищалась для новых свершений.
Перед уходом он ставил перед алтарем самую толстую свечу, и на этом его терзания завершались. Он выходил из храма приближенным к Богу — безгрешный и даже немножко святой.
К жене Никита Сергеевич давно уже привык как к необходимому атрибуту жизни. Как к одежде или к электричеству. Эти вещи не любят — с ними просто живут.
Тяги к женскому полу Мамаев никогда не испытывал. Не в смысле дурной ориентации. Позывы у него были традиционные, но очень слабенькие. Даже в начале семейной жизни он мог вдруг вспомнить, что уже месяц не выполнял свой супружеский долг. А это нехорошо — долги надо платить… Он вздыхал и пытался заплатить, а жена вздыхала и брала плату, считая, что в этом ее горькая женская доля… Но это было раньше. Сейчас Мамаев имел трехлетнюю задолженность. Без всякой надежды заплатить… И детей у них не было. Возможно, из-за этого самого. Он ни разу не попал в нужный период. Стрелял редко и все время в молоко…
Никита был искренне благодарен теще за тот спектакль на даче. Без него он до сих пор мог бы жить холостяком… Двадцать пять лет назад мамаша великовозрастной Лили уговорила потенциального жениха посетить их загородный домик на шести сотках.
Чуть не силой матушка заставила Мамаева остаться ночевать. После ужина с шампанским начали размещаться. Две комнатки наверху достались Лиле и Никите. А режиссер ночного спектакля залегла внизу.
Где-то в час ночи молодой ученый проснулся от шороха и мерцающего света. Открыл глаза — перед ним со свечой в руке стояла очень милая испуганная девушка. Такую он никогда не видел — распущенные волосы и прозрачная ночная рубашка чуть пониже пояса.
Лиля присела к нему на кровать: «У меня там мотылек летает. Я так испугалась. Можно, Никита, я у вас пережду, пока он улетит?»
Сказала и юркнула к нему под простыню. Обняла, прижалась, затрепетала, распаляя его теплом своего тела… Распалиться он не успел. Он вообще плохо разгорался, а тут еще и времени не было.
Лестница затопала, заскрипела, и в комнату коварного соблазнителя ворвалась будущая теща. Она билась в истерике и кричала в открытое окно: «Какое несчастье… О, моя невинная девочка! Что сделал с тобой этот негодяй… Вы, Никита, как честный человек обязаны… Я не вынесу позора… Завтра идем в ЗАГС. Свадьба через две недели. Я уже обо всем договорилась».
Завершив коллегию о разгроме коррупции, министр Мамаев сразу поехал на Рублевку. Суббота все-таки…
Уже по первым вкрадчивым интонациям жены он понял, что предстоит трудный разговор.
— Никита, я приказала баньку истопить. Пойдем?
— С удовольствием!
Елизавета Егоровна четко усвоила уроки мамаши. Мужика нельзя брать нахрапом. Надо создать обстановку, разогреть, распалить и тогда уже хватать. Брать тепленьким!
Министр лежал на спине, весь в мыле, а Лиля усердно терла его живот. Не чем-нибудь, а натуральной губкой, привезенной из Греции.
— Ты слышал, Никита, твой зам Чаусов своей жене бриллиантовый гарнитур купил.
— Ну и что?
— Алмазики по три карата,
— Ну и что?
— Ты в армии служил, Никита?
— Бывал на сборах. Ну и что?
— Ты видел, какие звезды у генерала, а какие у полковника… Представь, Никита, собирается толпа офицеров. Целый полк или даже рота. И выходит к ним генерал с одной маленькой звездочкой. Как у простого лейтенанта.
— Не понял я твою аналогию… Ты что на одном месте трешь? У меня дырка в животе будет. Пониже давай!
— Не волнуйся — тебе вредно… А аналогия в том, что ты на своем месте генерал, а твой зам Чаусов — полковник. И нельзя допустить, что на его Нинке по три карата будут светиться, а твоя бедная жена должна в полуторных ходить. Как лейтенант какой-то… Перевернись на живот!
Мамаев встал, оглядел голую жену, заляпанную хлопьями мыла, и понял, что она в чем-то права. В их кругу все происходило по правилам. По понятиям! По ранжиру… Он же специально построил коттедж чуть меньше, чем у зампреда Правительства. А у Чаусова чуть меньше, чем у него. Значит, и в бриллиантах должно быть соответствие… Он зачерпнул ковш холодной воды и плеснул на свой горящий красный живот. Почесал затылок и плюхнулся на лежак, подставляя Елизавете министерскую спину и все остальное.
— Никитушка, я уже была у ювелира и купила чудесный комплект… Купила, но пока не оплатила. Деньги нужны через три дня.