— Кто такой?
— Зам нашей охранной фирмы, ну, той, которая на Чуркина работает… Но это не все. Помнишь, ты говорил, что вы в Париже вышли на какого-то Арсения Хрекова? Я узнал, что этот тип имел какие-то дела с Чуркиным. Мало того — он был хорошо знаком и с Брагиным, у которого все наше оружие хранилось, включая тот левый «Вальтер».
— Нормально… Теперь надо с этим Брагиным поработать.
— Вот это, Алексей, без меня. Я с таким шумом ушел с фирмы, что мне там лучше не показываться… Я сегодня к твоим детям поеду. И к Наташке.
— Соскучился?
— Еще бы!
Уже на второй день Ван Гольд понял, что принял не самое лучшее решение. Долго оставаться в доме на Кленовой улице было невозможно. Давление подскочило, и печень не выдерживала таких ударных доз алкоголя… Но а дальше-то что? В разгар очередной пьянки приедет Арсений. И что? Какой предполагается разговор? Попросить отдать изобретателя Ромашкина, если он, Арсений, его украл? Спросить-то можно, но и ответ очевиден…
На третье утро Пауль не пил. Он решительно заявил, что всех уважает, но сегодня у него дела. И вообще — он за рулем!
Руля, конечно, не предвиделось, но дела действительно были. Пауль хотел проехать в это самое Красково и осмотреться. Если повезет — найти дом Арсения. Если очень повезет — проникнуть туда. И самое невероятное — освободить изобретателя и увезти его в Амстердам.
Красково оказалось не таким уж огромным поселком. Городок из старых солидных дач времен раннего Сталина. Сосны на крутом берегу реки Пехорки, кривые улочки, кое-где коттеджи из красного кирпича…
Еще у станции Пауль начал устанавливать контакты с местным населением. Свое знакомство он начинал словами: «Простите, граждане. Я человек не местный…»
Дальше шла романтическая история о беженце из Сибири, который вдруг от заграничной тети получил наследство и решил поселиться здесь, в благословенном поселке Красково. А не продает ли кто дом? А не продал ли кто дом два-три месяца назад?
Местные бабки очень живо реагировали на печальную судьбу сибирского беженца и искренне радовались когда возникал сюжет о неожиданном наследстве. Одна даже прослезилась: «Бывает же такое! Совсем как у нас в Мексике».
Ван Гольд не зря лицедействовал. В середине дня он уже знал, что вдова генерала Бунина недавно продала недвижимость какому-то прощелыге из Москвы. По описанию личности — точный портрет Арсения.
На подходе к дому Пауль увидел, как кто-то за забором открывает большие ворота. Через минуту на улочку выехала машина и остановилась. Из нее вышел Арсений и сам начал закрывать и запирать ворота… А раз он все это делал сам, значит, внутри никого не оставалось. Никого свободного! Пленный Ромашкин, понятно, не мог закрывать ворота.
Присев на лавочку возле соседнего дома, Пауль сгорбился, опустил голову и совсем стал похож на несчастного беженца из Сибири. А на кого же еще? Не на миллионера же из Голландии.
Арсений проехал мимо, даже не взглянув на старика. Те, которые в иномарках, никогда не видят убогих на обочинах.
Покинутый дом одной стороной граничил с лесом. Забор здесь был не тот, что в Балашихе на Кленовой улице. Ни одной гнилой доски, ни просвета, ни щелочки.
По всему периметру не было высокой травы. Вдоль забора насыпана полоса песка, а крашеные доски начинались чуть выше, в пяти сантиметрах от земли.
Ван Гольд ковырнул ногой песок — получилась ямка. Наклонился и зачерпнул рукой — еще глубже получилось. Здесь была сплошь песчаная почва, и можно копать, как на пляже в Евпатории.
Пауль лег на живот и начал методично работать руками. Как крот! Горсть вправо, горсть влево… Уже через двадцать минут он просунул за забор голову, но живот пока не проходил. И опять миллионер заработал руками — горсть вправо, горсть влево…
Ван Гольд как выполз из-за забора, так и пополз дальше. Только у крыльца он встал и бросился к входной двери. Она была не просто закрыта, а крепко заперта. Стальная, с тремя замками!
Окна первого этажа закрыты ставнями. На втором — решетки. Не дом, а крепость.
Но раз все заперто, значит, сообщников у Арсения нет… Может быть, протрезвить Виктора с Федором, открыть им глаза, привезти сюда и освободить изобретателя? Взрезать все автогеном и освободить… С этими бандитами потом легче будет общаться, чем с Арсением. Напоить их, и делай дальше что угодно…
Продумывая этот план, Ван Гольд обходил дом по периметру. На задней стене, почти на уровне земли он увидел узкое подвальное окошко с тюремной решеткой — длинный горизонтальный прут и три коротких вертикальных. Но особенность этой бойницы в другом — окошко было открыто вовнутрь. Единственное в доме распахнутое окно.