Он проводил ее в кабинет, усадил в кресло и достал бутылку ирландского ликера — кофе со сгущенкой пополам с виски.
— Слушаю вас, соседушка.
— Вы, господин Чуркин, должны мне двадцать тысяч долларов.
— С какого это испуга?
— Не с испуга, а за информацию.
— За какую?
— О том, что проживавшая здесь актриса Заботина жива, что она хочет отсудить у вас квартиру и уже наняла адвоката.
— И это все?
— Все!
— Тогда — большой привет! Допивайте ликер и проваливайте! Мне это не интересно. Я уже знаю об этом.
— От кого?
— От вас.
Марья Ивановна медленно начала понимать свою оплошность… Она встала, направилась к двери, но на пороге остановилась и обернулась.
— Послушайте, Чуркин. Давайте начнем все сначала. Как будто я вам ничего еще не говорила… Сейчас вы даете мне пять тысяч долларов, а я сообщу вам, что Вера Заботина жива и все остальное… Вы согласны?
Сытин, в черном костюме, выскочил с водительского места, бегом обогнул красно-бурый «Опель» и элегантно открыл заднюю дверцу. При этом он успел оглядеться и убедиться в безопасности пассажирки.
Верочка гордо вышла из машины и направилась в ювелирный салон Чуркина. Краем глаза она заметила, что охранник за витриной не сводит с нее глаз и беззвучно шевелит губами. Очевидно, у них было принято оповещать о прибытии важных покупателей.
Сытин успел оббежать хозяйку и распахнуть перед ней дверь магазина… Когда-то Верочка играла роль герцогини. В том спектакле запомнилась сцена, когда надо было выйти из-за кулис и медленно проплыть мимо подданных и челяди.
Что-то похожее было и сейчас. Где-то сбоку топтался сутулый администратор. Продавщицы за прилавком мило улыбнулись и, выражая покорность, склонили голову. А навстречу выкатился радушный Чуркин.
— Рады вашему приходу! Милости просим… Вы, очевидно, впервые у нас? Всех своих постоянных клиентов я знаю по имени…
— Анна Коган.
— Очень рад, госпожа Коган… Осмотрите наши витрины?
— Барахлом не интересуюсь.
— Тогда ко мне в кабинет. У меня там ряд уникальных вещиц есть. Как говорится — прямо из Амстердама.
Верочка понимала, что богатейшие люди меланхоличны и печальны. Их ничем нельзя удивить, а тем более — обрадовать. Счастье не в обладании, а в предвкушении, в надежде получить что-то пока недоступное… Вот сама Верочка, она хочет, чтоб Сытин ее полюбил, мечтает об этом и уже тем счастлива… Или так — на седьмом небе тот, кто купил свои первые «Жигули». И он сразу начинает стремиться к «Форду» нашей сборки. Купил его и мечтает о натуральной «Хонде». Это такая постоянная цепочка счастья… А чему обрадуется тот, у кого табун из «мерседесов» и «вольво»?
Вера поднялась к Чуркину в его служебный кабинет. Даже не осмотрела дизайн в стиле арабского шейха. Сразу уселась в низкое кресло перед резным столиком и замерла.
Чуркин опустошал свой сейф, вываливая перед госпожой Коган запасы эксклюзивных драгоценностей… Она лениво просматривала эту красоту и отбрасывала в сторону.
— Все не то… Я слышала, Чуркин, что Лилька Мамаева заказала у вас какую-то вещицу?
— Да, это очень такой… любопытный комплект. Ценная вещь амстердамской работы.
— Она пока у вас?
— Да.
— Покажите!
— Она у меня дома.
— Едем к вам. Я куплю ее.
— Но, мадам Коган, тот комплект уже как бы заказан.
— А мне без разницы. Я полторы цены плачу.
— Но это очень много, мадам Коган. Это почти два миллиона.
— А мне без разницы. Хоть три лимона… В крайнем случае я посмотрю на те безделушки и закажу вам что-нибудь грандиозное. В пять раз дороже, чем старуха Мамаева. Терпеть не могу министерских жен! Шакалы они…
Верочка встала, подошла к Чуркину, долго смотрела в его испуганные глаза, а потом прошептала:
— Я приеду к тебе в девять. Хотела сразу сейчас, но меня ждет Юдашкин. Потом фитнес и Зайцев со Зверевым.
— Оба вместе?
Она впервые улыбнулась. Не рассмеялась, а чуть скривила в усмешке губы. Как королева на глупую шутку шута.
— Нет, Чуркин, не одновременно, а по очереди. И ты в этой очереди будешь последним… Жди в девять вечера.
Не прощаясь, Вера пошла к двери, по лестнице с дубовыми перилами спустилась в зал и вышла на улицу. Туда, где у буро-вишневого «Опеля» ее ждал Алексей. Он стоял по стойке смирно у задней дверцы машины. Распахнул ее, усадил хозяйку и побежал к своему месту.
Чуркин провожал госпожу Коган до дверей и даже помахал рукой, когда «Опель» сорвался с места.