Крушинина точными выверенными движениями начала наносить грим. Сушеницкому показалось, что делает она это для того, чтобы за гримом спрятать себя от других.
Сушеницкий вздрогнул. Он понял, где были сделаны фотографии.
Он стоял возле театра; по дороге монотонно двигались машины, и в голове вдруг всплыла картина: проспект, мигающий желтым светофор, афиши на потертом заборе и здание «Детского мира». Он поискал глазами телефон: аппарат висел напротив, на стене обувного магазина.
Сушеницкий перебежал дорогу и вставил чип-карту. Трубку опять подняла Рута.
— Это Сушеницкий.
— Димочка! — Ее жизнерадостный возглас ударил Сушениц-кого по ушным перепонкам. — Как хорошо, что ты позвонил. Тебя Анисов мечтает увидеть.
— Он сейчас в редакции?
— Будет через полчаса.
— Скажешь ему, что я на больничном. Ты слышишь, какой у меня голос?
— Он в курсе, Димочка. Но он заявил, что если ты способен выискивать трупы, то в редакцию уж как-нибудь доползешь.
— Тогда не говори, что я звонил.
— Не получится, он же читает все по глазам.
— Закрой глаза и не смотри на него. Тем более там не на что смотреть. Он толстый и лысый.
— Ты тоже будешь толстым и лысым. — Ее голос обиженно просел.
Сушеницкий тяжко вздохнул:
— Не обижайся, Рута. Вся редакция знает, что ты влюблена в этого капиталиста. Когда я приду, обязуюсь написать тебе пятьсот любовных писем. Будешь посылать ему каждый день, пока он не падет. А сейчас мне еще раз нужен фотограф.
— Когда я тебе отказывала, Димочка?
— Тогда записывай. Первое. Пусть сфотографирует «Детский мир». Особенно меня интересуют чердачные окна. Сколько их там?
— Три выходят на проспект и два на боковую улочку.
— Ты незаменимый человек, Рута! Пусть снимет те, что выходят на проспект. Второе. Если у него получится, пусть пробьется в чердачное помещение и сделает несколько снимков внутри.
— А что там?
— Еще не знаю. Но мне удалось выяснить, что на протяжении последних трех месяцев кто-то упорно фотографировал один и тот же перекресток. И как раз с чердачного окна «Детского мира». Мне это не понравилось. Третье. Пусть сделает несколько снимков НИИФито. И дома, где жил академик Душицын. Сейчас там обитает его вдова.
— Куда столько снимков, Димочка? Ты готовишь спецвыпуск?
Сушеницкий промолчал. Он раздумывал. Иногда приходили такие секунды, когда надо было определить: «да» или «нет».
— И еще, Рута… — И снова замолчал. Он все еще сомневался. Провел ладонью по шершавой стене рядом с телефоном. И все же решился: — Пусть сделает снимки театра Горького. И обязательно актрису Крушинину. Записала?
— Да. Димочка.
— Тогда вроде всё.
— Ой, кажется, вернулся Анисов.
— Я отключаюсь. Ему скажешь, что разговаривала с любовником.
Сушеницкий повесил трубку. Но чип-карту не вынул. И от аппарата не отошел — снова поднял трубку и набрал номер.
— Слушаю.
— Это я, Гоша.
Чесноков раздраженно буркнул:
— Не вовремя.
— У меня один вопрос.
— Не сейчас.
По интонации Сушеницкий уловил, что Гоша действительно занят по горло. И в любое мгновение может бросить трубку. Поэтому сразу вытащил козырную карту.
— Я готов поделиться информацией. Мне внезапно кое-что вспомнилось.
Чесноков хмыкнул:
— Ты наконец решил вспомнить, что сказал тебе выпавший из окна парень.
— Да.
— Подожди.
В трубке настала телефонная тишина — с ее поскрипываниями, шепотами и тихой далекой музыкой.
— Ты еще здесь?
— Здесь, Гоша.
— Я держу перед собой протокол. Свидетели показали, что какой-то парень опустился на колени и прислонился ухом ко рту умирающего. Описание этого парня совпадает с твоим.
— Зачем ты мне это читаешь?
— Чтобы ты больше не морочил мне голову. Ни сейчас, ни потом. Ты понял?
— Понял, — Сушеницкий вежливо и покорно поддакнул. Ему нужны были сведения, и он согласен был идти за ними до конца. Чесноков на том конце уловил это и недовольно крякнул.
— Теперь выкладывай: что он произнес?
— Только одно слово. «Жостер».
— И это означает?..
— Мне кажется, это означает «Александр Жостер».
— Кто он такой?
— Бывший актер. Бывший художник. Бывший сотрудник академика Душицына. Сын актрисы Крушининой.
— А если «жостер» — это что-то иное?
— Тогда ищи. Я сказал все. Теперь твоя очередь.
Сушеницкий рассчитывал на быстрый обмен информацией. Но неторопливый Чесноков на это не попался. Искренне удивился: