— Знаю, Рута. Но сейчас другой случай. Я чувствую, что нахожусь в середине. И если брошу, то потом вообще не разберусь.
Из редакции до Сушеницкого пробился стук каблучков, что-то произнес мужской баритон, явственно хлопнула дверь — и голос Руты стал сухим и чуть приглушенным. Именно таким, как она считала, он и должен быть при официальных разговорах.
— Рядом со мной стоит Анисов. Он услышал, что я тебя вызвонила, и подошел. У него к тебе разговор.
— Если ты передашь ему трубку, я отключусь.
— Димочка, не дури. Он говорит, что выгонит тебя ко всем чертям… и меня тоже…
— Поступай, как знаешь.
— …он уже рвет трубку…
— Извини, Рута, я отключаюсь.
Он положил трубку и отправился на кухню. Небо за окном стало иссиня-черным. Приятно запахло эвкалиптом.
«Если Жостер решился брать машину с «жидкостью», то остается выяснить небольшой пустяк: где и когда?»
На пороге кухни Сушеницкий остановился и повернул обратно. Вышел на лестничную площадку и позвонил в дверь к Бадьянычу.
Бадьяныч читал. Читал, как всегда, основательно.
Полчаса назад он отыскал в глубине шкафа книгу по травам. Теперь стоял возле окна и изучал раздел «Болезни горла». Бадьяныч уже прожил шестьдесят пять лет, имел небольшой рост, тоненькие седые усики и редкие седые волосы. Видел он плохо, но очки упрямо игнорировал и поэтому держался поближе к свету. Когда зазвонили в дверь, он внимательно посмотрел в сторону прихожей, будто оттуда кто-то должен появиться, но никого не дождался и пошел открывать.
— О, Димыч! Я тут такое нашел, — Бадьяныч хлопнул ладонью по книге. — Мы тебя за сутки вылечим. Гляди! — Он отодвинул от себя книгу как можно дальше, пригляделся и сунул палец в середину страницы. — Надо утром и вечером намазывать горло специальной китайской мазью. И рецепт имеется. — Он лизнул палец и яростно листанул книгу. — Где-то здесь я видел. Готовится, между прочим, на чистейших травах, собранных на Тибете.
Думая о своем, Сушеницкий мрачно заметил:
— А где мы возьмем тибетские травы?
— Найдем. У меня есть один знакомый китаец. Мы с ним вместе в горном институте учились. Вежливый такой парнишка, старательный. Этих китайцев, между прочим, в пятидесятые годы полный город был. Они все ходили в синих костюмах, а в одиннадцать часов обязательно выстраивались в коридоре института делать зарядку. Дисциплинированный народ. Так что, — Бадьяныч снова потыкал пальцем в книгу, — если китайцы пишут, что мазь излечивает за сутки, значит, она действительно вылечивает за сутки.
Сушеницкий махнул рукой:
— Да Бог с ним, с этим лечением.
— А как же хрипы? — Бадьяныч недоуменно взмахнул руками. — Ты себя послушай.
— Обойдется. Одного тут уже лечили тибетскими травами.
— Кого? — в голосе появилась заинтересованность.
— Валеру Горицветова.
— И как?
— Не помогло.
— Странно…
Бадьяныч был готов еще порасспрашивать, но Сушеницкий сменил тему:
— Ты карту еще не продал?
— Как можно, Димыч? Карта — это святое. Она у меня завещана краеведческому музею…
— Знаю, знаю.
Тридцать пять лет Бадьяныч проработал в коммунальных службах, исходил весь город ногами и все эти годы старательно составлял карту города. Он делал ее по частям, на небольших листах, квартал за кварталом. Теперь карта висела вместо ковров на всех четырех стенах комнаты, а спальню занимали незаконченные схемы новостроек. Сверху листы прикрывали шторки из легкого ситца.
— Куда сегодня отправляемся? — поинтересовался Бадьяныч, отбрасывая книгу. Травы его больше не волновали.
— Район «Детского мира». И район аэропорта.
— Это здесь. И вот здесь. — Бадьяныч отодвинул шторки. — Все понятно?
— Идеально точно, — по привычке похвалил Сушеницкий. А Бадьяныч обрадовался, засуетился:
— Может, чайку?
— С чайком подождем. — Сушеницкий внимательно всматривался в линии и надписи. — Смотри, Бадьяныч. Если от НИИФито ехать на аэродром, то сначала вот так. — Сушеницкий рукой провел по карте. — Правильно?
— Только так, — согласился Бадьяныч.
— Потом обязательно мимо «Детского мира». — Сушеницкий двинулся вдоль стены. Бадьяныч сопровождал его, кивая головой и подтверждая:
— Если коротким путем, то обязательно мимо «Детского мира».
— Тогда вот так… и на «трубу»… «Труба» вот тут?..
— Конечно.
— А не тут?
— Будешь мне рассказывать! Что я, «трубу» не знаю? Я там раз в неделю бываю.