Огрызок благоразумно бросился бежать, но нога Алекса в ботинке со стальной оковкой въехала ему в копчик, и бедняга ничком ткнулся в плиты. Фату давно понял, что ему пора бежать, но не успел — их окружили синие рубахи портовой стражи.
Поднимающееся солнце ощутимо припекало, дрожал над каменными плитами горячий воздух. Ветерок доносил диковинные запахи фруктов, пеньки, смолы, какой-то гниющей гадости. Алекс с острым любопытством смотрел на офицера портовой стражи. Тот слегка расставил ног# в высоких шнурованных сандалиях, заложил палец левой руки за широкий кожаный пояс с бронзовой оковкой. Смотрел пристально, пронизывающе, сразу видно — государственный человек при исполнении.
Крепкое лицо гладко выбрито и умащено благовониями, коротко стриженные и слегка вьющиеся волосы непокрыты — страж, стоящий рядом, держит на сгибе руки начищенный медный шлем. В правой руке господина офицера короткий бронзовый жезл с хищной птицей, распластавшей крылья: ни дать ни взять — римский орел.
Мигом пришедший в себя Фату скорбно завопил, вцепившись короткопалыми лапами в хитон на груди:
— Господин начальник, этот проклятый варвар напал на смиренного законопослушного купца, одного моего слугу убил, двоих изувечил, пытался убить меня. О горе, горе! Когда будет управа на мерзких негодяев? — Из вытаращенных, с красными прожилками глаз потекли совершенно натуральные слезы.
Ледяным голосом, негромко, офицер сказал:
— Помолчи, я все видел, — и, повернулся к одному из стражников: — Рефа! — Властным жестом поднял невысоко жезл и также отчетливо произнес: — За попытку ограбления и покушение на убийство ты внесешь в кассу порта десять золотых и получишь двадцать пять плетей. Рефа, взять его. А эту падаль, — он брезгливо указал на лежащих без движения наемников Фату, — убрать немедленно.
Купец завопил:
— О боги, десять золотых, целых десять золотых, и это когда я потерял лучших своих людей! Воистину, нет справедливости на этом свете!
Что там двадцать пять плетей, сговорчивый палач за пару серебряных монет просто погладит спину. Надо только посильней орать, чтобы его не подвести.
Офицер приподнял бровь:
— Ты недоволен приговором? Тогда ищи справедливости у императорского суда, как следует по закону. Ты проведешь остаток жизни в катакомбах, а все твое имущество пойдет в императорскую казну. Господа судьи очень любят такие процессы, они ведь получают десятую часть от конфискованного имущества. Тем более, — офицер вцепился взглядом в Фату, — что, по словам этого человека, за тобой водятся очень серьезные грехи.
Ох как изменился в лице Фату. Залившись смертельной бледностью, забормотал:
— Что ты, что ты! Я доволен твоим скорым, справедливым и милостивым судом, господин начальник. Я настолько доволен, что сверх штрафа внесу еще десять золотых на нужды портовой стражи. Покорнейше прошу принять мои извинения, злобный Гес попутал меня.
— То-то. Рефа, отведи его к палачу да проследи, чтобы этот слизняк не сторговался с ним.
Двое стражников повлекли убитого горем Фату на расправу. Офицер коротко скомандовал, стражники взяли их в каре, и все двинулись к воротам.
Ослепительное солнце плавилось в серебряных бляхах на кожаном панцире офицера. Он принял от стражника шлем, глубоко надвинул его и застегнул пряжку ремня. Шагал четким строевым шагом, посматривая на Алекса вполне благожелательно:
— Я отведу тебя, варвар, к начальнику дворцовой стражи, а он улучит момент и подбросит тебя императору. Наш государь, — офицер тонко и двусмысленно улыбнулся, — любит хороших бойцов. А ты хороший боец, я таких не видывал, хотя драться мне приходилось почти всю жизнь. Глядишь, император и запомнит мое имя, оценит редкостное подношение. Хотя начальник стражи припишет себе все заслуги, но хоть словечко обронит обо мне. А одно это уже очень дорогого стоит. Однако я должен предварительно допросить тебя: кто ты, откуда, не злоумышляешь ли чего против Астура — и выяснить прочие формальности.
— Ты умный человек и, как понимаешь, правды я не скажу. Объясни, что я владелец крупного поместья из Северного Лоэ-ла. Никогда не бывал в метрополии, приехал посмотреть вечный Астур. Поскольку я молод и самонадеян, то не взял с собой охраны и попал в скверную историю.
Офицер долго и внимательно смотрел на Алекса:
— Ты действительно молод, но совсем не самонадеян. И ты в самом деле говоришь неправду — у тебя не лоэльский акцент. И ни там, ни здесь никто не носит такой одежды, таких украшений и такого оружия. Кстати, нож тебе придется отдать, на территорию дворца сторонним людям запрещено входить с оружием. Он никуда не денется, разве что на него польстится начальник дворцовой стражи. Но тут уже я ничего не смогу сделать, ибо гарусе и офицер портовой стражи — люди несопоставимые. И все-таки интересно, кто ты и откуда взялся.