«Вот ведь, засранцы! Кинули черт знает куда и неизвестно зачем. Добился чего-то — и уже недовольны: отчего не доложился?» Алекса начинало ощутимо воротить от коллег. И вместе с тем он испытывал удивительный подъем духа и ощущение мощной внутренней силы. Да, теперь он совершенно отчетливо чувствовал: он был сильнее их всех. Всех этих решительных и стойких, увешанных пурпурными сердцами, серебряными от-вагами и прочими побрякушками. Он внимательно и спокойно смотрел в глаза каждому и видел отчетливо: они тоже все поняли. Это было на биологическом уровне, сейчас начнется разговор, и точное первобытное чувство завуалируется, сомнется ненужными словами. Однако мощное подсознательное ощущение у этих людей останется: он перешел границу.
Ни сам Ратнер, ни его коллеги не могли сказать какую именно границу и отчего ее нельзя переходить, но то, что он сделал необратимый шаг, понимали все.
Набычившийся Шатров деревянным голосом отчетливо проговорил:
— Сержант Ратнер, доложите о ситуации и расскажите о проделанной работе.
Алекс благожелательно посмотрел на него:
— Командир, я за сутки сумел завоевать положение лучшего друга императора. Пусть временного, но императора. В данный момент я имею доступ к любой информации и положение мое весьма основательно. Я уже могу оказать кое-какое влияние на ход исторического процесса. Вы не поставили мне конкретной задачи, поскольку сами ее не имеете — Полянски совершенно прав. Я отчетливо чувствую некоторую недоброжелательность и недоверие. В чем, собственно, заключаются ваши претензии ко мне? В том, что я не докладываю вам о положении дел каждые два часа? Мы не на плацу, чтобы играть в солдатики. Пошевелите мозгами, какое впечатление производит человек, каждые два часа разговаривающий сам с собой? Если я вас не устраиваю по каким-то причинам, объявите их прилюдно и замените меня другим. Но такую глупость не сделал бы даже школьник.
Алекс сознательно и отчетливо бил по слабому месту, максимально используя свои козыри. Все мрачно молчали, возразить было абсолютно нечего.
Наконец Шатров заговорил, и слова эти стоили ему немалых усилий:
— Вы кругом правы, Ратнер. Мы столкнулись с областью деятельности абсолютно нам, военным, несвойственной. Похоже, вам единственному удалось выработать линию поведения, и довольно успешную. Поэтому закончим неприятный разговор, продолжайте дело так, как найдете нужным. По возможности, выходите на связь почаще.
Движением руки отправил всех. Патрик задержался:
— Командир, хоть зарежьте меня, этот гаденыш что-то задумал. Вы обратите внимание — он совершенно изменился. Молчун-молчуном, а как заговорил.
Шатров поворошил веткой костерок, пламя ярко вспыхнуло.
— Патрик, я в полном дерьме. Мне не дали отчетливого приказа. Я, идиот, не разобрался в этом сопляке. Надо было послать Хольмана, посидел бы он чуток на каком-нибудь постоялом дворе, наснимал бы картинок, с тем бы и убрались восвояси. А этот, гляди, куда скакнул — уже лучший друг императора. Ох, боюсь, как бы он завтра не стал императором. Он что-то задумал, Патрик. У всех у нас чутье как у собак, это поняли все. И это задуманное, похоже, направлено против нас. Что его могло привлечь в этой дыре?
— Ну, дыра дырой, а золотишка здесь хватит.
— А что он собирается с ним делать, на собственном горбу доставить в Систему? Хочет захватить «Тайфун» и поднять мятеж? Сделав первые движения в этом направлении, он подпишет себе смертный приговор. Ума не приложу, что ему нужно.
Патрик присел и тоже стал ворошить веточкой угли. Вспыхнувшее на секунду пламя заиграло точками в его светлых глазах.
— Шеф, аналитик из меня никакой, но вы совершенно правильно упомянули о чутье. Парень этот принесет нам бездну хлопот. Почему мы не понимаем, чего он хочет? Он другой, для него огромную ценность представляют вещи, абсолютно нам безразличные. Мы все здесь нищета. У вас богатые родители? То-то, у меня то же самое. Мы считаем приличной свою копеечную зарплату, молодые годы угрохали на полигонах, тренажерах, полосах препятствий. Зрелые провели в каких-то мерзких инопланетных болотах, пустынях, среди аммиачных льдов, поджариваясь на всяких очень теплых планетках. Не пьем, не курим, женщин видим раз в году. Семей у нас нет — кому нужен виртуальный муж? В сущности, мы люди глубоко ненормальные — какой нормальный человек захочет такой жизни?
Ратнер вырос в другом мире, его можно понять. Если у тебя оттягали такие денежки — завоешь. Да и на коммерческих линиях житье прекрасное, я как-то летел на круизном лайнере к Джупу — там на Европе тренировочный центр. Дело было срочное, никакой оказии не случилось, вот начальство и раскошелилось. Вот жизнь, доложу я вам — пижоны-офицеры, шикарная публика, бабы в мехах. Но, шеф, понимаете, ему и этого было мало, он ищет другого, чего-то гораздо большего. И нам эти поиски икнутся серьезными неприятностями. Кстати, он потребовал бластер и «тарелку».