— Понял, понял, — продолжал лихорадочно бормотать Безакцизный, — но тогда сколько же, сколько просить? Много — пожалуй, не дадут, а мало — смысла нет… Вот не было печали, так черти… ой, простите!
— Ну-у! — теряя терпение, взревел дьявол.
Однако Семен Маркович продолжал затрудняться; он хмыкал, мемекал и шарил взглядом по книжным полкам, словно надеясь отыскать там подсказку. Вдруг взгляд его остановился и посветлел.
— Эврика! — воскликнул он и выхватил из ряда книг увесистый том. — Я придумал, придумал!
— Ну, слава тебе… — вздохнул Мальфас и поперхнулся, — тьфу, едва в грех не ввел, окаянный! Говори уже, не мешкай.
— Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге, — на едином дыхании выпалил Семен Маркович, потрясая фолиантом.
— Позволь-ка, — хмыкнул барон, забирая книгу из рук Безакцизного, — так-так… «Сочинения М. Е. Салтыкова (Н. Щедрина)», том седьмой, издание автора, С.-Петербург, типография М. М. Стасюлевича, 1889 год. Что ж, замечательное издание: кожаный переплет с бантами, тиснение золотом, коленкоровая крышка… гм, гм, отличное качество печати, бумага тоже… сохранность просто исключительная, идеальная! Ну-с, давай прикинем: сейчас у нас 2007-й на дворе, верно? Значит, книжке твоей 118 лет… гм, чуть поменьше, но, пускай — округлим в твою пользу, я добрый. Что тебе сказать? Книга достойная, хотя уникальным это издание не назовешь. Но в целом, повторяю, выбор достойный. Однако и срок жизни, тобой истребованный, тоже, хотя… Меня вот что смущает: я смотрю, в твоей библиотеке есть и другие антикварные издания.
— У меня все издания антикварные, — возмутился Семен Маркович, — все — до семнадцатого года.
— Я и говорю, — согласился дьявол, — вон, сплошь кожа да сафьян. Собрание у тебя важное. Но отчего ты тогда выбрал именно Салтыкова? Вон, у тебя сочинения Пушкина в пяти томах, кажется, более раннего года издания… ну-ка, поглядим… так и есть: 1882 год, московское издательство Анского. О! А вот, к примеру, трехтомные сочинения Хмельницкого — издание Смирдина 1849 года, правда, изрядно потрепанное. Постой-ка, постой, а Даль которого года?.. Эге, «напечатана по приказанию г. Министра Внутренних Дел. 1844». Кстати, если тебе интересно, то мне не понаслышке известно, что набрана она была всего в десяти экземплярах. И наверняка сохранились из них далеко не все.
— До нас дошел единственный, — уточнил Безакциз-ный, — тот, который сейчас перед вами.
— Стоит, поди, немерено, — уважительно кивнул черт. — Отчего же выбор пал на Щедрина? Или ты мне, любезный, какой подвох готовишь? Не советую.
— Никакого подвоха! — с обидой в голосе воскликнул Семен Маркович. — Вы ж меня задергали совсем, вот я и схватил первую, что попала под руку. Наверное, сработала мышечная память — я Салтыкова-Щедрина частенько перелистываю, нравятся мне и автор, и издание.
— Мышечная память, говоришь? — с сомнением прищурился Мальфас. — А поменять, скажем, на Хмельницкого не желаешь?
— Желаю, — с готовностью согласился Семен Маркович.
— Впрочем, раз выбрал, пускай так оно уже и остается. Тэ-эк-с, — потер руки дьявол, — значица, теперь подпишем мы с тобою договор — и все.
С этими словами барон ткнул рукой куда-то влево, послышался звук, как если бы рвали тонкую материю, и неожиданно добрая половина его руки исчезла, точно растаяв в пространстве. Но уже через мгновение рука была на месте, а синюшные пальцы намертво сжимали пергаментный свиток. В комнате остро пахнуло сероводородом.
— У вас там всегда так пахнет? — обеспокоился Безакциз-ный.
— Не всегда. Только если ветер с Гехиномской пустыни. А когда со стороны Коцита дует — так и ничего. Подписывай давай, — пояснил Мальфас, вручая свиток.
— Позвольте! Надо бы сначала ознакомиться с документом, хотя бы для порядка.
— Давай, — хмыкнул черт, — знакомься, адвокатская душа.
Семен Маркович развернул пергамент и принялся читать вслух: «I. Мы, всемогущий Люцифер, император Адских земель, король Тьмы, герцог всех окаянных, сегодня, в лице Нашего полномочного представителя барона Мальфаса, заключаем Договор о союзе с Семеном Марковичем Безакцизным, который теперь находится с Нами. И Мы обещаем ему любовь монахинь, цветы девственности, милость властителей, всемирные почести, удовольствия и богатства. Он будет вступать во внебрачные связи каждые два дня; увлечения будут приятны для него. Он будет приносить Нам раз в год дань, отмеченную его кровью; он будет попирать ногами реликвии церкви и молиться за Нас. Благодаря действию этого договора он проживет счастливо сто восемнадцать лет на земле среди людей и, наконец, придет к Нам, понося Господа.