На пороге стоял барон Мальфас.
— Измаялся небось? — спросил он и подмигнул мутным покойницким глазом.
— Оперативно вы, — признал Семен Маркович.
— Начальство требует, приходится рвать когти, — ухмыльнулся тот и протянул Безакцизному экземпляр договора; в левом нижнем углу виднелся явственный отпечаток раздвоенного копыта, а рядом, в скобочках, значилось: «Велиал II Безъяремный».
— Это… э-э, пятно, так понимаю, означает, что договор согласован? — уточнил Семен Маркович.
— Правильно понимаешь. Ну-с, а вот и доверенность. Садимся подписываем?
— Сейчас. У меня как раз есть ручка со специальными несмываемыми чернилами, берегу для особо важных документов, — засуетился Безакцизный.
— Семен Семеныч! — иронически протянул черт.
— Ах, ну да, конечно, разумеется, — догадался Семен Маркович и смущенно добавил: — Я крови боюсь.
— Здрасьте! — еще больше развеселился бес. — Как из клиентов ее литрами пить, он не боится, а тут — нате, перетрусил. Давай сюда руку! Левую, не правую. Вот так.
Когда все было кончено, барон сунул свой экземпляр договора в карман и молча направился к выходу. Уже за дверью он обернулся и, пристально глядя Безакцизному в глаза, заявил:
— Я еще вернусь.
Через семьдесят семь лет, когда Председателю межпланетной гильдии адвокатов и видному общественному деятелю Семену Марковичу Безакцизному стукнуло сто восемнадцать, к воротам его загородного замка припарковался аэрокатафалк фирмы «Харончик и сыновья»; из катафалка вышел незнакомый Председателю покойник и приветственно помахал камере наблюдения.
— Не ждал, старый греховодник? — злокозненно поинтересовался усопший, представ перед Семеном Марковичем.
— Как можно, васьсиясь, разумеется, ждал, — отвечал Бе-закцизный. — Уже и сигарку припас — «Кабаньяс», как вы любите.
— Очень мило, — усмехнулся барон Мальфас. Из-за того, что лицевые мышцы слушались его плохо, улыбка вышла чуть натянутой. — Но не будем тратить время, ты и так им от души попользовался. — Дьявол окинул взглядом роскошные апартаменты. — Ишь, прямо Валтасаров дворец. А ты нисколько не изменился, даже помолодел, курилка, — добавил он, хлопая адвоката по плечу.
— Так предусмотрено соглашением. Что ж, пройдемте в библиотеку?
— Зачем это? — удивился черт.
— Ну как же — сверимся с условиями договора, вдруг какая накладка. Или коллизия.
— Какая, к дьяволу, коллизия? — нахмурил брови барон. — Наша сторона свои обязательства выполнила, теперь черед за тобой, пробил час платить по счетам — упала стрелка, сделано, свершилось. И не вздумай увиливать, даже не пытайся!
— Мне все же кажется, что вы несколько торопите ход событий. И превратно толкуете условия нашего договора. Впрочем, пойдемте в библиотеку, там все и проясним.
Дьявол мрачно хмыкнул, но пошел следом за адвокатом.
— Ну, где договор? — с раздражением спросил Мальфас. — Смотри, если там какие подчистки, так второй экземпляр у меня — сверим.
— Как же вы плохо обо мне думаете! — поразился Семен Маркович. — Подчистки, фи! А договор — вот он. Так, читаем… бла-бла-бла… ага, вот: «…Покупатель обязан: предоставить Продавцу земную жизнь общим сроком (считая с рождения и до дня смерти), равным возрасту седьмого тома сочинений М. Е. Салтыкова (Н. Щедрина), изданного в г. С.-Петербурге, в типографии М. М. Стасюлевича, в 1889 году, каковая книга является неотъемлемым Приложением к настоящему Договору и подлежит дальнейшему хранению у Продавца».
— Ну? И что дальше? — нетерпеливо бросил барон.
Вместо ответа Семен Маркович подошел к книжным стеллажам и, отключив защитное поле, бережно взял в руки знакомый том в кожаном переплете с бантами.
— Вот она, родимая моя, — любовно проворковал он, протягивая книгу Мальфасу, — сто девяносто пять лет, а она все как новая.
Дьявол раздраженно выхватил у него из рук фолиант.
— В чем подвох? — спросил он через минуту, тщательно оглядев и даже обнюхав книгу.
— Никакого подвоха, помилуйте! — обиженно округлил глаза адвокат. — Просто мы же с вами уговорились, что проживу я столько же, сколько лет этой книге. А сколько ей лет? Правильно, сто девяносто пять. Мне же сегодня всего сто восемнадцать исполнилось. Вот и выходит, что поторопились вы со своим визитом!
— Постой-ка, постой, — озадаченно произнес черт, — что ж это получается? Это значит, что когда тебе стукнет сто девяносто пять лет, книга состарится вместе с тобой и тем самым срок твоей смерти снова отодвинется на очередные семьдесят семь лет? Ты что же, собрался жить вечно?!