Рослый паренек лет двадцати пяти встал навстречу хозяину и протянул руку для пожатия:
— Да, уважаемый Семен Константинович. Виктор меня зовут, внук Святослава Альбертовича. Дедушка послал за вами. Сказал, что без вас ужин не начнется.
Семен, пожав руку, провел гостя в каминную.
— Придется, к сожалению, подождать. Я тут выполняю заказ для Святослава Альбертовича. Это много времени не займет, от силы час. Может быть, выпьете чай, кофе?
Гость вежливо отказался. Семен поспешил в мастерскую. Владимир уже ожидал шефа, разложив у ног статуи необходимые для магического действа материалы.
— Готов отгадать с одной попытки, Вольдемар, что мы будем есть завтра!
Помощник вскинул на Семена удивленный взгляд.
— Только не надо запекать кролика целиком, а то я не смогу на трезвую голову его есть. А трупик попугая разумнее отдать Рудольфу, нежели срезать с его бедер мясо в очередной салат. Так, ладно, теперь к делу…
Семен поставил перед сложенными «лотосом» ногами статуи эмалированную миску, налил в нее эвкалиптовое масло. Кинул туда же сорванные лепестки белой розы, ободранные со стебля красной розы шипы.
— Давай, Вольдемар, бросай потроха кролика и птицы. Та-а-ак, теперь подожжем три свечи по окружности и нашу гремучую смесь.
Будущее снадобье на удивление быстро запылало. Яркое оранжевое пламя заплясало в эмалированной миске. Мастерская наполнилась ароматом эвкалипта. Шульга высыпал в ладонь мелко перетертые в ступе сухие маковые головки. Держа руку над пламенем, он равномерно сыпал в огонь добытый порошок. Когда ступа опустела, Семен схватил ковш с водой и тонкой струей начал лить на лоб Будды. Вода, стекающая по лицу статуи, действительно напоминала слезы. Когда глиняная плошка в руках божка наполнилась, огонь в миске еще горел. Семен, не зная, что делать далее, ткнул Вольдемара в бок. Словно проснувшись, помощник взял наполненный водой сосуд и влил его в пламя. Огонь погас.
— Вот, собственно, и готовы правдивые слезы Будды! — Довольный управдом утер рукавом выступившую на лбу испарину.
Семен с сомнением посмотрел на получившуюся бурду.
— Не знаю, как насчет слез Будды, но по составу мне это напоминает низкопробный наркотик. Как бы нам крокодильими слезами не облиться, вдруг кого траванем? Типун мне на язык. Вольдемар, процеди эти, с позволения сказать, слезы и собирайся, поедешь со мной. Как-никак ты знаком с хозяином намеченной пирушки.
Семен быстро переоделся в приготовленный новый костюм. Наказал сестре никому не открывать дом и спустился в холл. Как ни спешил Семен, его помощник был проворнее. Он ожидал Семена в дверях с небольшим кожаным портфелем. Рядом с ним, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял внук графа. Семен развел руки в стороны:
— Все-все, друзья, пошли, я больше ждать себя не заставлю.
Почти всю дорогу Семен дремал. День выдался каким-то суматошным и длинным. Его не прельщали даже красоты вечерней Москвы.
— Семен Константинович, подъезжаем! — потрясая за плечо, будил Шульгу Владимир.
Семен открыл глаза, проморгался, с трудом соображая, где он находится. Но при виде бодрой физиономию помощника кошмарная картина действительности всплыла в его сознании. Боже, сон был куда реалистичнее происходящего, усмехнулся Семен и тряхнул головой, словно сбрасывая остатки сна.
— Вы, Семен Константинович, не беспокойтесь, все будет нормально; в крайнем случае, не получим своих комиссионных. А на худший случай, ну, если кто отравится нашими слезами, в смысле слезами Будды, то я прихватил с собой отличное рвотное средство — нашатырь. Если его добавить в воду и выпить — выворачивает, знаете ли, наизнанку весь желудок…
Семен, почти привыкший к сюрпризам Владимира, поднес палец к губам и кивнул в сторону водителя. Владимир ответил кивком и гримасой, дескать, все понял.
Машина на несколько секунд приостановилась у ворот. Железная ограда, претендующая своей ажурностью на ручную ковку, отъехала в сторону, пропуская «десятку». Освещенный фасад трехэтажного каменного дома смотрелся богато. Приехавшие по приглашению хозяина дома пошли следом за Виктором. Внук Скобельцина открыл перед гостями высокие двери.
Семен во все глаза смотрел на представший светлый широкий коридор. С обеих сторон вдоль стен через равные промежутки возвышались белые колонны, каждая из которых была освещена. Отрезки стен между колоннами, были покрыты светло-зеленым колером. С потолка по коридору свисали три люстры-близняшки. Эти удивительные осветительные приборы были созданы словно из тысяч алмазных осколков. Судя по состоятельности семьи Скобельциных, вряд ли они были из простого стекла — по крайней мере из хрусталя. Семен не заметил, как прошел великолепную прихожую. Троица повернула налево, в открывшиеся двустворчатые двери. В громадном зале народу собралось человек двадцать пять, может, чуть больше. Семен перестал пялиться на убранство дома. Внимание присутствующих было приковано к вошедшим. Шульга почувствовал себя неловко и потянулся рукой к вороту сорочки, зачем-то поправляя галстук.