— Вы тормозите научный прогресс! — внутренне закипая, Римил бросил одно из наиболее тяжких на его взгляд обвинений.
— Мы ограничиваем применение технологий, которые необратимо нарушают природное равновесие, а значит, в первую очередь вредят вам же самим.
Невозмутимо скрипящий голос римара с каждой минутой раздражал Римила все больше и больше.
— Вам все равно не удастся остановить развитие науки! — запальчиво бросил он.
— Мы этого и не хотим, — возразил Сурл. — Мы просто направляем ваш прогресс в более плодотворное русло.
— Это покушение на свободу! — Римил уже едва сдерживался.
— Мы ограничиваем вашу свободу лишь в одном: мы не даем вам уничтожить себя и ваших соседей по Галактике.
Сурл отвечал без малейшего промедления, без раздумий, отвечал так, будто на каждый довод Римила у него заранее был готов ответ.
— Да кто дал вам право решать за других! — взорвался Римил, вскочив с кресла. — В конце концов, это закон жизни — выживает сильнейший! Сильнейшие и наиболее приспособленные определяют пути развития жизни! Эволюция немыслима без исчезновения слабых, неприспособленных, неудачных видов!
Сурл «улыбнулся». На Римила улыбка римара подействовала как холодный душ — он захлебнулся невыплеснутым гневом, а в следующий миг обмяк и рухнул обратно в кресло.
— А вам не приходило в голову, что римары контролируют Галактику именно потому, что они на сегодняшний день как раз и являются наиболее сильным, приспособленным и… «удачным» видом? Если вы рассматриваете Эволюцию Жизни как реализацию Права Сильного, то мы как раз и действуем в рамках этой вашей теории. Так чем же вы недовольны?
Римил, насупившись, смотрел в пол. Нервотрепка последних дней явно выбила его из колеи, и он чувствовал, что временами начинает нести полную чушь. Вместе с тем холодная, непробиваемая невозмутимость римара выводила его из себя, не давая сосредоточиться, собраться с мыслями, чтобы подобрать убедительные контраргументы. Продолжать дискуссию в таком состоянии не было никакой возможности. Тем более что и в самой дискуссии не было никакого смысла…
— Вижу, вы исчерпали запас заранее заготовленных доводов, — скрипуче заметил Сурл. Римил не возразил, только скрежетнул зубами и ниже опустил голову. — В таком случае предлагаю перейти к следующему пункту, а точнее, вернуться к началу нашей беседы — к цели вашего визита.
— Я ничего не скажу, — внутренне напрягаясь, глухо проговорил Римил. Никто никогда не слышал о том, чтобы римары пытали пленников. С другой стороны, те, кто попадал в их лапы, еще ни разу не вернулись, чтобы рассказать о том, что с ними произошло. Так, во всяком случае, говорили агенты Сопротивления.
— И не надо, — легко согласился Сурл. — Говорить буду я. Мы изучили вашу аппаратуру и собранные вами данные…
У Римила екнуло в груди: уже успели! Значит, шарили в его багаже с самого первого и до последнего дня… Значит, зря он старательно прятал кристаллы с записями в тайник…
— …Вас интересовали направление переноса и координаты конечного портала, — без вопроса в голосе сообщил Сурл. — Интересовали потому, что аналитики Сопротивления наверняка давно уже сложили два и два и поняли, что эта станция используется в основном для транспортировки менхов. Поняли и предположили, что где-то там, на другом конце, находится место, в котором они создаются.
— Если вы все знаете, то почему до сих пор пускаете сюда наблюдателей? — вяло удивился Римил.
— Потому что не все наблюдатели — шпионы. И потому, что полностью закрытая станция будет привлекать к себе еще больше ненужного внимания.
— А я? Что теперь со мной будет? — сникнув, безжизненным голосом поинтересовался Римил. Его недавний гордый запал исчез, перегорел в бессмысленной перебранке со Смотрителем. — Тюрьма?..
— Это зависит от вас, — сразу проговорил Сурл.
Римил медленно поднял голову и, сузив глаза, глянул на Сурла. Понял: сейчас будут вербовать. В душе затеплилась недостойная, трусливая надежда на спасение. Римил стиснул зубы, произнес про себя: «Ни за что!» — а вслух спросил, презрительно кривя губы:
— Предлагаете мне шпионить на вас?
— Отнюдь, — возразил Сурл. — Мы предпочли бы, чтобы вы использовали ваши способности по прямому назначению. Нам нужны талантливые ученые, а вы, без сомнения, очень талантливы, несмотря на вашу излишнюю горячность и импульсивность. Мы давно за вами наблюдаем…