— Хороший жених для нашей Дюймовочки… — шепнул я Эдику.
«Я хотел только проверить… Я не думал, что меня собьют…» — оправдывался меньший из трех зеленых человечков.
Больший схватил его за шиворот, развернул и несколько раз шлепнул по попке.
— Уаи… — заверещал маленький.
Я понял: в критических ситуациях человечки переходили на обычные способы общения — речью и жестами.
«Что ты хотел проверить?»
«Что на самом деле первая проявка была сделана на полтора года раньше, и не там, а здесь… Значит, барьер доступа нужно передвинуть…»
«Вовочка прав, — променталил второй, молчавший до сих пор человечек. Он перестал ощупывать меньшую тарелку и подошел к старшему группы пришельцев. — Мы не имеем права погружаться в прошлое выше сегодняшнего уровня. Только ниже, хотя бы на месяц. Иначе может замкнуться темпоральная петля… со всеми вытекающими последствиями».
Или это не пришельцы?
«Да, но история! Мы должны знать свое прошлое!» — возмутился первый.
«Это старый спор. Предлагаю прекратить и отъехать. Иначе петля точно захлестнется! Вовочка, возвращайся! Я ее починил!»
Мальчик-с-пальчик прошел мимо нас, поднялся, с трудом переступив высокий для него порог, в меньшую «карету», двое больших отошли от нее подальше.
— Эй! А как же мы? — окликнул их Вольный. Осмелев, он подошел к человечкам поближе. Валентина, отпустив Вовочку, бросилась вслед за мужем.
— Не ходи! Не надо!
Я тоже подошел к Вольному, оттеснил Валентину за его спину.
«Что «как же мы»? — спросил старший из человечков, дождавшись, когда наши маневры закончатся.
— Если немедленно не расскажете, кто вы, откуда и зачем здесь появились, у нас крыши набекренятся. А это негуманно!
Оба зеленых посмотрели на крышу дачи.
«Мы сойдем с ума и попадем в больницу», — попробовал променталить им я.
«Что вы хотите узнать?» — спросил главный гомункулус.
— Кто вы, откуда, куда идете? — переформулировал свои вопросы Вольный.
«Мы — ваши потомки. Изучаем свою историю. Наши кареты были невидимы для вас — до сегодняшнего дня. Мы полагали, что вы создадите визуализатор на полтора года позже. Спасибо Вовочке, надоумил. За это он будет наказан. Больше мы в этом и более позднем времени не появимся, иначе захлестнется темпоральная петля.
— Что это означает? — не отпускал человечков Эдик.
«Неопределенность… Нельзя просчитать будущее… Нельзя проникнуть в прошлое дальше узелка… Плохо».
Мне показалось, я понял лишь часть из того, что променталил гомункулус. Но, может, Эдик понял больше?
— Почему вы такие маленькие? Недоношенность стала нормой? — задал я вопрос, волновавший меня последние несколько месяцев.
«Да, мы отличаемся от вас ровно настолько, насколько вы отличаетесь от обезьян».
Проявилась вторая тарелка, которая побольше, растворила проем.
«Вы счастливы? — успел променталить я, когда зеленые уже скрывались в «карете»».
«Да, мы счастливы. Но, к счастью, не всегда. И это прекрасно. Значит, мы развиваемся, а не деградируем».
Обе тарелки быстро растворились в воздухе.
На траве от маленькой тарелки осталась внушительная вмятина, даже полоска привозного чернозема просматривалась, от большой — три проплешины.
— Мужики, что это было? — обрела дар речи Валентина.
— Ничего особенного. Просто летающая тарелка, — отмахнулся от нее Вольный.
— Так что, визуализатор работает? — решил я сделать реверанс в его сторону.
— Работает! За это нужно выпить! И не только пива! За твои успехи — тоже! Ты на верном пути! Недоношенные дети — столбовая дорога развития человечества! Валь, ты Вовочку сколько месяцев вынашивала?
— Тридцать пять.
— Сколько-сколько?!
— Да недель, а не месяцев, — пояснил я. — На месяцы только дилетанты считают.
— Может, мы про метаматериалы поговорим? — хмыкнул Вольный. — Чтобы сформулировать требования к их свойствам, оказалось достаточно классических уравнений Максвелла!
— Давай лучше наиболее эффективное оружие против летающих тарелок обсудим, — предложил я. — И меткость твоего Вовочки. Думаю, шансов у него было — два из тысячи.