Ну его, этого Вольного. Сейчас начнет опять про световые полупроводники грузить… Лучше о воспитании детей поговорить — в этом вопросе все специалисты, даже женщины.
— А где Вовочка? — спохватилась Валентина. — Вовочка! Вовочка!
Действительно, поблизости не просматривались ни Вовочка, ни шлем.
Поиски в домике и на шести сотках ничего не дали. Да и где искать? Английский газон просматривается вдоль и поперек; между деревьями, если пригнуться, тоже все как на ладони, а кусты непролазные.
— За шлем мне начальство шкуру спустит, — пробормотал Эдик.
— А за Вовочку — я! — услышала его Валентина. — Звони ему по мобилке!
Вольный послушно нашел в памяти нужный номер, дождался ответа.
— Абонент вне зоны досягаемости.
— Они похитили его! — заплакала Валентина. — «Кто вы, откуда, куда идете…» Ты знаешь, что ежегодно на тарелках увозят пять тысяч землян? Никто не понимает, куда и зачем. И шлем твой гребаный… А может, это америкосы?
У Вольного дергалось левое веко. Никогда я его таким не видел.
— Что стоишь? Звони ментам! — взъярилась Валентина.
— Так они нам и помогут! Сейчас, на «бобике» тарелку догонят! Операцию «Перехват» объявят!
— Тогда… Тогда…
Валентина снова потеряла дар речи.
И было отчего.
На ее семилетием газоне вновь проявилась большая тарелка и почти сразу же — маленькая. Из большой вышли двое, из маленькой (на этот раз по трапу) — тоже двое.
Вторым спустился сын Вольного. Молча подошел к Эдику, протянул отцу шлем. Ростом он был намного выше мальчика-с-пальчик.
Взрослый зеленый подошел к своему отпрыску, дал затрещину.
«Это не я, это он… — наябедничал зеленый Вовочка. — Он сам залез в мою… карету и предложил сделать чейндж. Я попросил у него эту… рогатку. А он взамен потребовал будущее ему показать, хотя бы ма-а-аленький кусочек. Я и согласился. Но я не давал ему футурофактов! Ни одного!»
«Этого еще не хватало!»
Зеленый Вовочка получил еще одну затрещину.
Эдик, подумав, последовал примеру своего далекого потомка.
— За что?! — опешил белый Вовочка. — Я же хотел как лучше… Для науки… Ему можно наукой заниматься — а мне нет?
Эдик подумал, не нашел что возразить и дал сыну еще одну затрещину. Так, на всякий случай.
«Рад, что мы правильно поняли друг друга», — променталил ему отец зеленого Вовочки.
На этот раз он сел в тарелку вместе с сыном. Во второй скрылся его спутник.
Обе тарелки растворились в воздухе.
— Жаль, забыл спросить… — опечалился я.
— О чем?
— Как они размножаются.
— Я знаю как, — сказал Вовочка.
— Ты?! — удивились мы с Эдиком одновременно.
— И как же? — спросил я.
— Вы еще маленькие, — задрал подбородок Вовочка, пытаясь посмотреть на нас сверху вниз. — Подрастете — тогда узнаете.
— Ах ты, шутник… — потрепал Эдик сына по голове.
Я бы на его месте — всыпал.
«Я не шутник. Правда знаю».
Я посмотрел на Вольного.
Эдик смотрел на сына.
«Я не успел посмотреть будущее. Эти противные предки…»
— Потомки, ты хотел сказать? — строго поправил его Эдик.
«Нуда, потомки, но все равно противные… из тарелки так и не дали выйти. Но я все-таки променял предмет на умение. Вовке рогатка для музея нужна была. Он историю изучает. Ну, мы и поменялись. А умение футурофактом не считается. Это Вовка так сказал».
«И чему же ты научился?» — мысленно спросил я, уже догадываясь чему.
Но Вовочка не среагировал. Пришлось повторить фразу вслух.
«Ментальному обмену мыслями», — немедленно ответил Вовочка.
— Вы что, уже как зеленые научились базарить? — не понял Вольный. — Но я слышу только Вовочку.
«Нуда… Вы ведь не умеете быть ментодонорами, только — ментоакцепторами. Меня вы слышите, друг друга — нет».
— Ишь, каких терминов набрался, — восхитился Эдик.
— Хорошо, что таких, а не других, — вспомнил я некоторые слова из речи старшего гомункулоса. — А нас ты можешь научить быть этими… донорами?
— Могу, но не стану, — снова задрал подбородок Вовочка.
Вольный посмотрел на меня, улыбнулся. Глаза и голос его сделались мечтательными.
— Если я со своими приборами… Да ты со своим знанием человеческого организма… Проведем несколько экспериментов… С участием моего отпрыска… Ты представляешь, какой это будет прорыв?
— И подопытным кроликом тоже не буду, — прервал полет отцовской фантазии Вовочка.
— Почему? — опешил Эдик.
— Ну как вы не понимаете! Темпоральная петля может захлестнуться!