— А его не надо захватывать. Два часа назад Трубочиста взяли в троллейбусе номер «Б» на Зубовской площади… Гришу взяли на кармане. В бумажнике денег было на три бутылки, но его оформили по полной программе — с поличным и с кучей свидетелей. Такое впечатление, что он сам подставился.
— He понял вас, майор.
— Это правда! Все так запуталось, что просто тихий ужас… Я думаю, после кражи Посевин отдохнул, потом спрятал вещь и решил на годик затаиться в колонии. Подождать, пока утихнет шум вокруг короны… Даже обыск в его доме делать бесполезно. Надо втереться к нему в доверие и раскрутить на признание.
— Что вы предлагаете, майор?
— Сейчас найду фрак с бабочкой и поеду к Трубочисту под видом адвоката.
— Постойте, Кузькин! Вы представляете себя во фраке?.. Да еще с бабочкой… Впрочем, жизнь сложная штука! И адвокаты всякие бывают.
12
К обеду карманника Гришу Посевина перевели в элитную «Матросскую Тишину».
За это время Вершков созвонился с каким-то модельным агентством и повез туда Кузькина… Оперативный план был одобрен. Все остальное нравилось генералу. Все, кроме Льва в бабочке!
Самый дорогой дом моды напоминал не муравейник, а улей. Куча людей не просто бегала в разные стороны, а еще махала ручками, жужжала.
Кузькина сразу окружили люди неопределенной ориентации и увлекли в студию, близко напоминавшую операционную. Чем? Чистотой, пустотой, огромной круглой лампой под потолком и массажным столом в центре.
Льва раздевали, невзирая на его протесты. А как иначе? Пришел человек из Кремля и велел сделать из мужика настоящего адвоката. И они сделают!.. Нынче свобода, но Кремль надо слушаться…
Пиджак подошел сразу, а костюмные брюки пришлось расширять. И в поясе, и там, где верхние части бедер… Там, где ниже пояса, но со стороны спины.
Пока подгоняли под его размер штаны, самого Кузькина терзали гримеры. Оказывается, у адвокатов холеные лица, совсем не такие, как у оперов… Лев сидел в кресле в одних трусах, а вокруг крутились три специалистки. Одна что-то мазала, другая пудрила, а третья стригла и завивала то, что оставалось.
Он был готов к моменту, когда принесли костюм, рубаху, бабочку в горошек и туфли. Последнее было вообще чудом — нечто из толстой рыжей кожи с пружинящей подошвой. С такой обувкой не идешь, а вальсируешь. Натурально — походка адвоката!
За считанные минуты комнату для бесед с адвокатами сделали самой уютной в изоляторе. Стулья заменили на кресла из кабинета начальника. Принесли столик с чайником и сервизом. На одну из стен нацепили персидский ковер, и это была страшная ошибка! Вещь пропахла вековой пылью и другими нехорошими ароматами. А еще ковер был ручной работы и потому тяжелый, как две гири Корейко…
В свои тридцать пять лет Гриша ни разу не видел живого адвоката. Осторожный Трубочист первый раз пошел на посадку, да и то по собственному желанию… Нет, он, конечно, видел защитников, но лишь в телевизоре. А там они были все разные: один — юморист с усами, другой — хитрюга с гнусавым голосом, а третий, который седой, очень похож на старика-доминошника с Плющихи.
Этот адвокат Посевину понравился. Кругленький, как медвежонок с опилками в голове. Ну, тот, который на шарике летал за медом и косил под тучку… А глаза у адвоката добрые и не слишком умные… И не пижон! Вон — бабочку носить не умеет. Все время за нее дергал, а она развязалась и повисла, как поясок на халате.
Кузькин тоже почуял беду с бабочкой и решил изобразить, что все это намеренно сделано. Он еще расстегнул верхнюю пуговицу и развалился в кресле.
— Жарко у вас тут. Просто тихий ужас… Раньше подследственных холодом морили, а теперь здесь как в женской бане.
— Не бывал я в женской бане. Я и в тюряге-то первый раз.
— Вот и отлично! Это смягчающее обстоятельство. Я могу сделать так, что тебя завтра выпустят.
— Мне не надо — завтра. Я хочу год отсидеть!
— Не пойму я вас, умных! Тебе, Посевин, свободу предлагают, а ты как ежик… Скажу по секрету, что оперативники знают твою кликуху. Задумайся об этом, Трубочист!
— Не понял вас, товарищ адвокат!
— Позапрошлой ночью из музея украли ценную корону. Увели, между прочим, по каминной трубе. Так на кого сыщикам думать, как не на тебя? Они ребята борзые — уже след взяли… Верни, Гриша, корону, и завтра будешь как сыр в масле.
— Не верну и не сознаюсь! Ничего не было. Не брал я короны и точка! Пусть доказывают. Я чисто работаю — следов не оставляю.
Кузькин посчитал, что первая часть беседы прошла успешно. Фактически Посевин сознался, что он ограбил музей. Даже намекнул, что мог бы вернуть корону, но пока не хочет.