ОМОН уходил группами по три человека. Предстояло окружить усадьбу не очень плотным кольцом. Людей явно не хватало, и эта проблема висела в воздухе.
В какой-то момент к Потемкину подошел полуголый писатель.
— Я не знаю, товарищ полковник, что вы собираетесь делать, но чувствую, что это очень серьезно. Я готов участвовать! Я в первых рядах пойду на штурм… Дайте мне автомат.
31
Самая большая опасность, если сам Олег Петрович раньше времени заметит Трубочиста и узнает его. Правда, Гриша Посевин во фраке — совсем не то что он в вольной одежде под бейсболкой. Это просто две большие разницы!
К столам с пищей влекло всех, и потихоньку народ сгрудился под навесом.
Рядом с Пашей оказался веселый толстяк. Он был уже тепленький и усиленно искал партнера для беседы. Этот улыбчивый мужик, размахивая бутылкой виски, подхватил Муромцева и потащил его к пруду, где по воде скользила пара черных лебедей.
Глядя на птичек, толстяк начал душещипательную беседу:
— Ты пойми, друг: у них, у лебедей, не видно, где самец, а где самка.
— Это точно.
— А у нас, у людей, видно.
— Это точно!
— Так почему тогда Рискин заставляет меня сочинять романы под женским псевдонимом?
— Как это?
— А вот так!.. Ты, брат, про Лику Озерову слышал?
— Слышал! Не романы, а мыльная опера. Я даже читал пару ее книг.
— Так вот, это я и есть! Перед тобой, друг, Лика Озерова… Ты не тушуйся. Теперь все женские романы пишут мужики… Вот ты видел сейчас парня с рыжей бородой?
— Это который икру ложками ел?
— Он, гад… Так этот бородач — Марфа Снежкова, королева иронического детектива… Дурим мы читательниц почем зря! Они думают, что это все они, а это все мы…
Паша не успел дослушать пьяного толстяка по имени Лика Озерова. Он заметил, что под навесом появились охранники. Их было всего двое, но они были ребята крупные и мощные. Эти штангисты вели Трубочиста, а он между ними выглядел как козел между двумя бугаями.
На лестнице у входа в коттедж стоял невысокий человек в голубой рубашке и в позе Наполеона… Паша пихнул пьяного толстяка в бок:
— Кто там в голубой рубашке?
— В голубой? Это наш любимый Олег Рискин… Но вот только он не голубой. Он, гад, очень баб любит, а мужиков только уважает… Гарантирую! Проверено неоднократно.
Охранники держали Гришу цепко и старались не создавать паники в народе. Они шли к дому спокойно, сжимая Трубочиста до хруста в костях.
Паша спешил, но старался делать вид, что не преследует конвоиров, а ищет новую порцию алкоголя… Сначала в дом завели бедного Гришку Посевина. Потом с высокого крыльца осмотрелся Олег в голубой рубашке — решил, что все спокойно, и тоже нырнул в дубовую дверь… Последним туда проник Паша.
Внутри все было выдержано в светлой гамме: белое, бежевое и золотое. Все очень скромненько — тихая роскошь буржуазии… Холл был круглым, и наверх, на второй этаж, вела закругленная лестница, прилепившаяся к стене.
Муромцев успел поднять голову и заметить дверь, за которой скрылась спина в голубой рубашке… В холле стоял столик охранника, но сам цербер отсутствовал. Возможно, это и был один из тех бугаев, что увели Трубочиста… Очень даже возможно! Он покинул свой пост, оставив холодное оружие, — на стене висела тяжелая черная дубинка.
Наверх Паша поднимался бочком, оглядываясь на все четыре стороны… Пистолет пришлось взять в левую руку. В нем еще осталось пять патронов, но все они холостые. Так что дубинка надежней. Ее надо держать в рабочей руке. И наше дело правое!
За дверью слышалась тихая ругань — шел допрос, но, похоже, Гришу пока еще не били… Муромцев знал, что нехорошо подглядывать в замочную скважину, но удержаться не смог.
Обзор был великолепным — Трубочист сидел спиной, привязанный к стулу. Рискин стоял за своим рабочим столом и проводил допрос. А два брата страховали задержанного. Их самих не было видно, но справа и слева две мощные руки лежали на спинке стула.
Паша встал и чуть размял плечи, размахивая дубинкой, как Чапаев саблей… Даже если дверь открыта, то в нее лучше не входить, а врываться.
Муромцев на секунду зажмурился, а потом заорал, как самурай, и вломился в кабинет.
Правый охранник успел повернуться и удачно подставился под удар. Дубинка въехала ему почти в загривок — туда, где шея смыкается с ключицей… Парень ощутил потрясение, но не отключился. Он мог еще сопротивляться, но, увидев пистолет, предпочел закатить глаза и упасть на персидский ковер.