— Вот именно…
Я не понял, что американец хотел сказать этой репликой: может, то, что Кольпер погиб не вовремя? По меньшей мере, странный упрек!
— Благодарю вас, доктор. У меня нет больше вопросов.
Дисплей погас. Я искоса глянул в сторону Сергеича. В глазах инженера промелькнула искра интереса.
— Вадим, — попросил он, — прокрути-ка замедленно запись.
— Как раз это и хочу сделать.
На экране компьютера снова появилось изображение кипящей планеты. Панорамная камера, установленная на вершине старого корабля, снимала огненное море по всем восьми румбам; изображение перемещалось слева направо по экрану. Внезапно медленный танец дымных смерчей прервался. Гладкое лавовое поле, горный хребет вдали мелькнули как вспышка.
— Стоп! — приказал я компьютеру. — Отмотай назад…
Я постучал по клавише: машина чуть-чуть «промахнулась».
Затаив дыхание, мы внимательно изучали на стоп-кадре лунный ландшафт. Каменистая равнина не казалась призрачной, но скальная стена над ней была вся пронизана лучами звезд. Теперь там только щербатые обломки и остались. Но, во всяком случае, картина была узнаваема. Я подумал: «Звезды — это хорошо. По созвездиям можно будет определить возраст хрономиража».
Нашли мы еще несколько «встроенных кадров». На одном из них тянулись по черному небу клубящиеся призрачные облака. Вероятно, дым вулканического извержения. Я выключил экран и повернулся к Сергеичу:
— Невероятно, правда?!
Инженер пожал плечами; видно было, что он разочарован результатами просмотра. Он скрестил пальцы рук.
— Будь я Кольпером, пожалел бы шляпу.
— А вы что хотели увидеть, — засмеялся я, — себя за утренним чаем?
Он холодно улыбнулся.
— Было бы интересно.
Поднявшись с места, Сергеич прошелся по неярко освещенному помещению обсерватории, мимо приборных стоек, привинченных к дюралевой переборке. Головой он едва не задевал потолок. Потрепанный комбинезон с распахнутым воротом делал его похожим на «солдата удачи»; образ дополняли ботинки на толстой рифленой подошве, с высокой шнуровкой. Вот только его сутулость все портила.
— А что, — он резко развернулся на каблуках, — в сорок восьмом году тоже наблюдался «парад звезд»?
— Ну да. И в сорок восьмом, и в тридцать шестом, и в двадцать четвертом… Система Пси Возничего очень компактная и динамичная. Какое тут огромное поле для исследований и открытий. Но самое интересное начнется, когда три звезды окажутся в противостоянии и на минимальном расстоянии одна от другой. Доктор Вайс, спасибо его уму, знал, когда отправиться в командировку!
— «О, сколько нам открытий чудных…» — продекламировал Глеб Сергеевич.
Я ответил, что открытия вовсе не исключены. Не знаю, о чем он в эту минуту думал, но на его лице я не прочел ничего.
— Нужно собраться, — пробормотал он, покачивая головой. — Транспортный корабль может прибыть со дня на день, если не возникнет непредвиденных обстоятельств.
Рассеянно кивнув, Сергеич вышел.
Я уже собирался лечь, когда услышал стук в дверь.
— Кто там? — неохотно откликнулся я.
— Коротин. Нужно поговорить.
Я вздохнул, накинул на себя банный халат и открыл дверь.
— Сергеич, знаете, сколько сейчас времени?
Инженер посмотрел на часы и, шагнув через порог, положил руку мне на плечо.
— Ничего, Вадим, я постараюсь быть кратким.
Я отступил, пропуская его в каюту.
— Трудно поверить, что всего через несколько дней вы покинете станцию навсегда, — смягчаясь, сказал я.
Мой соотечественник кивнул:
— База уже запрашивала гравитационную обстановку над планетой.
Сергеич уселся на откидной стул, заложил ногу за ногу, помолчал, собираясь с мыслями, и произнес:
— Вадим, я пришел сказать тебе, что я был на станции в сорок восьмом году.
Я стремительно повернулся к нему вместе с креслом. Одежда, висевшая на спинке, упала на пол.
— Что, простите? Что вы были…
— Я был на станции в сорок восьмом году.
Я перевел дыхание.
— Да, но… Вы никогда об этом не говорили.
— Служебная этика, дорогой.
— О чем это вы?
— Я был здесь в качестве аварийщика. У нас не принято делиться с посторонними. Мне и сейчас не хотелось бы делать это, но обстоятельства вынуждают. Ты понимаешь, что я хочу сказать.
Я кивнул:
— Хотите сообщить мне нечто важное!
— Именно! — ответил Сергеич. — Станцию разгерметизировал Кольпер.
— Как вы сказали?
Инженер повторил:
— Станцию разгерметизировал профессор Кольпер. Я не участвовал в расследовании, но мне это известно точно.