Это странно, но родительский дом жены самого Пугина был обычным сельским срубом с облупившейся зеленой краской… Странно потому, что чиновник просто купался в деньгах, и отстегнуть бабки на новый дом ему что пирожок купить.
Вероятно, сама Евдокия не хотела изменений в этой избе. Она надеялась сохранить дорогу к детству…
Паша разжигал самовар сосновыми шишками. Это оказалось очень увлекательным делом. Медная конструкция гудела и пыхтела, как паровоз. Смолистое топливо сгорало мгновенно, выбрасывая в ночное небо кучи искр и дыма. Это чем-то напоминало Новый год с китайскими петардами.
А сама Евдокия накрывала на веранде ужин из самых простых продуктов. Почти все были привезены из московских супермаркетов, но это был «деревенский» хлеб, буженина с хреном и всякие там грибочки и огурчики. А в центре стола — маленький прозрачный графинчик с вишневой наливкой. Не для веселого застолья, а так, скорее для антуража… Двести граммов на двоих — это как слону чайная ложка.
Когда самовар закипел, Муромцев перенес его на веранду, и началась светская беседа. Говорили о разных разностях… В какой-то момент очарование Пугиной заворожило Павла, и он почти забыл о деле. А когда вспомнил, то перевел рельсы на другую тему — как там моя «невеста» поживает.
— Вот вы, Евдокия, не первый год замужем, а я скоро впервые свяжу себя узами. Как в народе говорят — хомут на себя надену… Нет, я это добровольно! По большой любви. Я уже и свадебный подарок купил.
— Интересно, Павел. И что же вы выбрали?
— Купил очень подходящую вещь, но боюсь, что будет смотреться дешевкой. Как бижутерия из чешского стекла… Я даже захватил эту штуку сюда. Мне, Евдокия, очень важен ваш совет.
Муромцев извлек коробку из-под киевского торта, поставил в центр стола и открыл… Или лунный вечер на веранде имел свою магию, или мерцали свечи на столе, или еще что, но копия короны сверкала во всю мощь. Дешевое фуфло, а смотрелось вполне как старинные бриллианты в золоте.
— Ой, Паша, какая прелесть… Мне муж позавчера такую же подарил. Он сказал, что это самоделка, что купил ее на Арбате у какого-то ювелира.
— Вот и я купил на Арбате. У того же самого ювелира… А давайте, Евдокия, сравним наши короны.
— Давайте!
Пугина, взяв свечку, побежала в чулан. Было очень неудобно одной рукой за валенками и прочим старым барахлом выуживать с полки корону, завернутую в платок из козьего пуха… Впопыхах она сдвинула в сторону стремянку, и та осталась держаться на честном слове.
Радостная Евдокия ворвалась на веранду, поставила рядом вторую корону — и в этот момент стремянка в кладовке рухнула. И не просто так, чтоб плашмя и на пол. Падая, лесенка зацепила жестяное ведро с набором склянок от старых лекарств. Все это вместе упало на тазики, шайки и баки. Шум был такой, что его вполне можно назвать грохотом.
Дуня машинально рванулась в кладовочку, а этих секунд Муромцеву вполне хватило на подмену… Теперь в козьей шали лежала подделка, а в киевской коробке — настоящая корона нашей Елизаветы Петровны. Подлинная реликвия, привезенная из Амстердама и спасенная простым майором с виллы «Икар»…
Все дальнейшее было умелым сворачиванием банкета… Мол, я в деревне слишком надышался кислородом. Мол, хозяйка меня ждет — Мила спать без меня не ляжет.
Когда он пришел, Людмила уже тревожно спала, оставив на столе пустую бутылку малороссийской водки, которая так часто мелькает в телесериалах.
Ему оставалось только пробраться в каморку с занавеской, спрятать корону за подушку и заснуть сном победителя.
36
Они мчались на довольно приличной скорости. Почти всю дорогу молчали… До Дюкино оставалось с десяток километров. Заложница ему была не нужна, и Пугин решил избавиться от Ирины. Не в том смысле, чтоб лишить ее жизни. А так, как в сказках: приводят девушку в темный лес, привязывают к дереву и оставляют на съедение волкам…
Он приказал Багровой свернуть, но не очень удачно. Они уткнулись в молодой лесок, где росли елки, молодые лохматые березки и кусты орешника, к которым вообще невозможно привязать человека… Тем более — девушку!
Самым подходящим объектом был деревянный столб, толщиной в руку. Он был чуть выше двух метров и уютно стоял на опушке. На его верхушке на двух гвоздях держалась фанерка с плакатиком: «Береги лес — наше богатство».
Веревка оказалось не такой длинной. Ее хватило лишь на то, чтобы связать Ирине руки и привязать к столбу от пояса до шеи… В конце действия он вдруг улыбнулся, отметив, что, как джентльмен, старается все делать деликатно. Приходилось привязывать крепко, но без хамства, не касаясь руками ее груди…