Я убрал стереографию в ящик стола.
Рассказ Коротина продолжал будоражить воображение. В ближайшие десять минут я раз шесть вставал с места и торопливо ходил по каюте: пять шагов к двери, пять — обратно.
Потом я остановился перед экраном и в упор посмотрел в немую черную глубину, будто собирался экран загипнотизировать.
— Личное дело Эрики Босховой, — произнес я.
И буквально в ту же секунду на экране появился ответ: «Личного дела Э. Босховой нет». С равным успехом я мог обращаться с вопросом к умывальнику!
— Данке, — сказал я вежливо сетевой машине, которая была такой же старой, как и сама кольперовская станция.
Собственно, я не рассчитывал получить информацию о мифической Босховой от замороженного некогда компьютера. Коротин давно бы сделал это сам. Я принялся собирать разбросанную одежду, прислушиваясь к неясным звукам корабельной трансляции. Сдавленный, невнятный голос в динамике отдавал команды на тарабарском языке.
По ночам, когда коммуникационные линии не загружены, старый рудовоз оживал. В его разрушающихся машинах все еще сохранялись полустертые записи служебных переговоров.
«Сергеич прав, — подумал я. — И в самом деле, замок с привидениями тут у нас!..»
Скинув халат, я забрался под одеяло.
Во сне увидел призрачную женщину. Она была в прозрачном каратистском костюме и вдобавок карабкалась зачем-то на стол. Черт побери! Что она делает, бесстыжая?! Призрак повернул лицо в мою сторону, и я увидел то, от чего во сне захолонуло сердце: у женщины были слепые глаза гипсовой скульптуры! «Как же она видит?» — цепенея от тошнотворного ужаса, подумал я. И тут тишину взорвал бухающий удар. Подскочив над столом, дамочка яростно лягнула пяткой иллюминатор! Звук разбиваемого стекла, словно электрический разряд, поразил меня. Я в ужасе оторвал голову от подушки…
Томсон! Ну конечно, это Томсон. Кто еще может так закрывать двери — с пушечным грохотом!
Сердце бешено колотилось. Впрочем, я был даже благодарен сейчас толстяку — бельмастый призрак все еще стоял перед глазами.
Вскочив, я торопливо стал одеваться. Голова была ясной, но в душе еще жил кошмар. Сердце выстукивало барабанную дробь, и голова не сразу попадала в ворот свитера. Наконец я справился с затруднением, шагнул к двери — и замер.
Женщины не работали на кольперовской станции!
Никогда!!!
Догадка пришла так внезапно, что я даже вздрогнул и огляделся — не поблизости ли Глеб Сергеевич? Ведь кто, как не он, должен был знать это!
Тут я вспомнил, что забыл умыться, сполоснул лицо, холодная вода привела меня в чувство.
Через минуту я вышел в коридор.
В кают-компании книжные полки вдоль одной из стен были заставлены диковинными вещами. Игрушечные домики с черепичными крышами, собранные из разноцветного пластика; миниатюрные парусники; резные статуэтки, шкатулочки. Были там африканские маски, изготовленные с неподражаемым искусством из подручных материалов, собранных в мастерской станции. Особую экспозицию составляли фигурки-нэцкэ — плод терпеливого труда астрофизика-японца, Нобелевского лауреата, посещавшего планету в середине двадцатых. Пестрый музей пополнялся экспонатами не одно десятилетие.
Доктор Томсон сидел спиной ко входу. Кроме него, в кают-компании был доктор Вайс; невысокого росточка, щуплый, с белобрысой челкой, непрестанно падающей на глаза, патрон наш походил на подростка. Он стоял, ухватившись за спинку стула, и сосредоточенно рассматривал расстеленные на столе длинные полосы машинных распечаток. Сетевой экран был выключен, а может, вышел из строя. Такое случалось. Кровавый свет красного гиганта вливался в помещение сквозь расшторенные круглые окна; лица моих коллег казались отлитыми из меди. На мой приход физики никак не прореагировали. Я подошел к столу и, сдвинув в сторону бумажные рулоны, освободил место для кофейника и чашки. Кофе был подогрет. Я уселся на стул и внимательно оглядел обоих. Круги под глазами у доктора Вайса и несколько пообвисшие щеки американца свидетельствовали о том, что физики работали всю ночь.
— Доброе утро, господа, — произнес я громко. И, когда те двое обернулись, осведомился: — Свинцовые примочки вам не требуются?
Доктор Вайс вопросительно тряхнул челкой.
— Свинцовые примочки?..
Я кивнул:
— Средство, которым пользовали сэра Исаака Ньютона.
— Коллега Новиков веселый человек, — вяло улыбнулся доктор.
А Томсон пробурчал:
— Выспался, как сурок, вот и веселится.