Вдруг мама неожиданно с трубкой в руках оказалась перед Наташей.
— Подслушиваешь, дурью маешься, а вето за тебя будет делать уроки? Мне репетиторов тебе нанимать не на что! Запустишь математику, что тогда будет?
Наташа замерла от неожиданности, уставившись на маму с тупым видом.
— Ну что ты сидишь, как идиотка?
Наташа опустила голову. По опыту она знала, что нужно подождать, пока мама выговорится. Но в этот раз мама говорить не хотела, а хотела послушать, что ей скажет Наташа.
Наташа пожала плечами.
— Что ты рожи строишь! И в кого ты у меня бездарь такая? Ты посмотри на Леру, — на одном дыхании выкрикнула мама.
Лера была Наташиной подругой и училась на одни пятерки.
— А ты посмотри на Анжелу, — не растерялась Наташа. — Училась на одни тройки, а сейчас ведет передачу на телевидении.
— Не забывай, кто у Анжелы папа.
Наташа хотела сказать, что у нее папа тоже много чего может, но не стала. Сейчас ее папа не мог для нее сделать ничего. И даже упоминать про него было неприлично.
— И потом, Анжела — красавица, а ты… Недоразумение какое-то!
— А Леша говорил, что я с изюминкой, — не удержалась Наташа.
— Не смей никогда про него вспоминать! Что ты постоянно болтаешь всякие глупости! Помолчала бы лучше. Если ты так будешь со мной разговаривать, то я не знаю, что с тобой сделаю…
— А что, я не имею права слово сказать? — смело подняла голову Наташа.
— Не имеешь. Ты вообще ни на что не имеешь никакого права. Потому что ты никто и звать тебя никак. Когда мне было столько, сколько тебе, я ничего кроме формы не имела, а фрукты и конфеты ела только по праздникам. А ты… Посмотри, как ты живешь!
Наташа замолчала и погрустнела. Мама думает, что трудности — это голод и холод. Голод и холод — это неудобства. А трудности — это совсем другое. Трудность — это когда жизнь распоряжается несправедливо. Вот как с Лешей, например. Разве справедливо, что они любят друг друга, но не могут видеться?
Телефон в руках у мамы зазвонил, она нажала на кнопочку, и лицо у нее стало красивое и доброе:
— Здравствуй, Сережа, — пропела мама в трубку, погрозила Наташе пальцем и вышла, плотно закрыв за собой дверь.
— Ну что, Анюта, будешь со мной работать?
Речь шла о работе главным бухгалтером. Сергей предлагал хорошие условия. Совместительство, работа на дому, и никакой первички, только текущая отчетность и баланс, как и в «Спецсервисе», только в офисе сидеть не надо. Зарплата, правда, могла бы быть и повыше, но с Сергеем так трудно спорить. К тому же неизвестно, во что перерастут их отношения, если они будут часто видеться у нее дома в неформальной обстановке. Без мужчины женщине жить неприлично. А как найти мужчину, имея на руках двоих детей? Она улыбнулась:
— Буду, Сереженька, буду. Когда начнем?
— Скоро, Анюта. Как ты смотришь, если я к тебе завтра заеду?
— Хорошо, мне было бы удобно с утра, до работы, когда дети будут в школе и нам никто не помешает, — промурлыкала она многозначительно.
Сергей засмеялся:
— Ну вот и отлично. Завтра с утра и начнем.
Анюте даже в голову не пришло, что непорядочно идти работать главным бухгалтером к конкуренту.
Надя выдала зарплату монтажникам и закрыла сейф. Только они получали наличкой из кассы. Сотрудники офиса уже давно пользовались пластиковыми карточками и получали деньги через банкоматы. С ними расчет был простой: оклад плюс премия с объекта. С монтажниками хлопот было больше. Леша изобрел сложную формулу расчета их зарплаты, где учитывалось все, вплоть до сроков сдачи объекта и оценки, которую при сдаче выставлял заказчик. Надя не смела пока упростить расчет с ними. Поэтому день зарплаты оставался самым нервным и скандальным рабочим днем за весь месяц. Ребята были грамотными и хорошо понимали, из чего складывается сметная стоимость монтажных работ, заложенная в договоре. Поэтому боролись за каждую недоплаченную им копейку.
Надя наконец осталась в офисе одна. Она открыла кладовку и нашла прошлогоднюю папку со счетами, не относящимися к «белой» бухгалтерии. Среди них лежали счета из Германии за лечение Любови Николаевны. Она села за свой стол и несколько раз тщательно просмотрела содержимое папки. Счетов не было. Странно, за последние три года она ничего не выбрасывала. Она точно помнила, что было четыре счета. Предоплата, потом счет за операцию и два счета за трехнедельную реабилитацию со списком медицинских услуг и препаратов. В папке они лежали в отдельном прозрачном уголке. Но от счетов не осталось никакого следа. Ну что ж. Все правильно. Что и следовало доказать. Уничтожены.