Мимоходом Влад отметил, что следователь разговорился. Хорошо. Значит, не считает серьезным противником. Есть шанс, что прямо сегодня разрешит встречу с подозреваемым. А это не помешало бы. С такими уликами об оправдании или условном сроке нечего и думать.
Протокол допроса подозреваемого, наоборот, оказался верхом лаконичности. На казенном бланке после сухих протокольных фраз о месте и времени допроса снизу было приписано: «Задержанный отвечать на вопросы следствия отказался».
Влад усмехнулся. Ну да, «отказался»! Если бы не грядущая встреча с адвокатом, дали бы ему в молчанку играть! Били бы до тех пор, пока всю подноготную не рассказал бы, включая детские страхи и комплексы. Да и не только били — может, чего и похуже. Это только в сериалах милиция переполнена тупыми костоломами, а на деле бравые сотрудники органов вовсю используют достижения технического прогресса. Электрошок, например, а от длительного воздействия тока начинаются произвольные конвульсии — действует почище любого детектора лжи.
— Хорошо. — Влад поднялся, спрятал в «дипломат» органайзер. — Когда я могу поговорить с Ивлевым?
— Через час будет готов пропуск. Подожди, если хочешь.
Он совсем не был похож на убийцу. Невысокий, скорее даже щупловатый, с неряшливой трехдневной щетиной, Ивлев напоминал загулявшего после получки шоферюгу.
Конвоир расстегнул наручники, кивнул и вышел. Загремели засовы.
— Добрый день, Семен Алексеевич, я ваш адвокат, Владислав Хмельницкий, адвокатское бюро «Щепетов и партнеры». К нам обратился независимый фонд «Демократия и правосудие» с просьбой…
— Я знаю.
Голос Ивлева показался Владу странным — бесконечно усталым и каким-то отрешенным. Так обычно разговаривают люди, которым все равно, что будет с ними дальше. Неужели успели чем-то накачать?! Нет, вряд ли. Дело прозрачное, все как на ладони, с такими уликами следователю, по большому счету, и признание не нужно. Скорее, Ивлев просто испугался; стоя над трупом, не ожидал, что все будет именно так — кровь, бездыханное изломанное тело. Потому и застыл на пороге…
Хорошо. У него сейчас единственный шанс — написать признание и сотрудничать со следствием. Суд это учтет.
Влад еще в кабинете следователя понял, что Аркадий Наумович дело Ивлева не возьмет — слишком уж проигрышное. Явно проигрышное. Так что придется самому тянуть эту лямку до конца.
— Знаю, мне говорили…
Влад приложил палец к губам, указал на потолок, покачал головой. Быстро написал в блокноте:
«Разговор наверняка записывается. Говорите осторожнее. Если хотите сказать что-то важное — пишите», — и придвинул блокнот к Ивлеву.
Тот покачал головой.
— Мне все равно.
— Хорошо, — Влад кивнул, но блокнот не убрал. — Давайте сразу проясним один вопрос. Вы согласны, чтобы я был вашим адвокатом?
Одновременно Влад писал: «Вы убили Виланову?»
— Да, — Ивлев посмотрел адвокату в глаза и чуть заметно кивнул.
— И хотите, чтобы я представлял ваши интересы во время следствия и в суде?
«То есть Вы признаете, что стреляли в Виланову?»
— Да.
Влад быстро приписал снизу:
«Случайно или намеренно? Не отвечайте вслух!»
Ивлев взял протянутую ручку, хмыкнул и написал:
«Намеренно. Именно ее я хотел убить и убил».
— Фонд обещал нам финансовую поддержку, если мы займемся вашим делом, так что об оплате не беспокойтесь…
«Улики против Вас очень сильные. Вы, скорее всего, будете признаны виновным, ни о каком условном приговоре здесь речь идти не может. Если удастся скостить срок хоть немного — и то будет большая победа. Я искренне советую Вам написать полное признание, это поможет мне…»
Жестом попросив блокнот, Ивлев написал:
«Мне очень жаль, но процесс Вы проиграете. Я собираюсь на суде отрицать свою вину. Хочу получить по полной».
Он поставил жирную точку после слова «полной» и добавил вслух:
— Пора уже.
Разговор не заладился с самого начала. Дальше — хуже. Ивлев отвечал односложно, писать отказывался, лишь когда Влад уже засобирался в контору, вдруг неожиданно попросил блокнот и быстро-быстро написал:
«Вы мне понравились, Владислав, но помочь Вам я ничем не могу».
Влад потянулся было за ручкой, но Ивлев, словно поддавшись какому-то внезапному порыву, добавил:
«Впрочем, если Вам интересно, в камере хранения Киевского вокзала в ячейке номер 14265 лежит тетрадь. Прочитайте — Вам все станет понятно. Код ячейки — 2312».