Потрясенные вздохи, крики изумления и страха послышались в толпе, напряженно слушавшей Друсса.
— Да, по три глаза, без бровей и ресниц — один, побольше, во лбу и два глаза, поменьше, расположены по бокам лица и ниже среднего! — Друсс поднял опять руки, успокаивая потрясенную толпу. — А потом они заговорили, но мы не видели, что открываются их рты. Их слова, на языке атлантов, сразу проникали нам в головы, без помощи наших ушей. Да, это было именно так! Мы не слышали их, но мы их понимали! Еще удивительнее было то, что их понимали и дикари, которые не знают и не хотят знать язык атлантов. Значит, Гости знали также и язык дикарей! Они сказали нам, что забирают юношу и девушку с собой и что научат их многому, что знают сами, и придет время, когда эти молодые люди вернутся к нам, в Атлантиду! Если Атлантида будет цела к тому времени, ибо, как сказали Гости, нашей земле грозят землетрясения, подземный огонь и морские волны!
Выкрики и возгласы усилились, переходя в яростный гул, полный недоумения и страха, толпа напирала все ближе к Друссу, многие старались пробиться в первые ряды, чтобы лучше слышать и задать ему свои вопросы. Друсс, стоявший на перевернутом котле, как на крошечном островке среди бушующей толпы, понял, что будет раздавлен, растоптан ею, если соскользнет со своего островка. Он выхватил меч и яростно взмахнул им, со свистом рассекая воздух вокруг себя. Но толпа вдруг отхлынула от него, крики смолкли, люди с округлившимися глазами, напряженно смотрели куда-то вверх, на что-то находившееся в небе, за спиной Друсса. Он резко обернулся и увидел все тот же огромный диск с фиолетово-оранжевыми отблесками, медленно приближавшийся к пристани…
Глава третья
В гавани Фаста, столицы острова Крит, сорок кораблей грузились ежегодной данью царю Атлантиды. По скрипящим узким трапам бегали потные рабы с тюками и кувшинами, отворачивая воспаленные глаза от едкого дыма костров, над которыми кипела в медных котлах смола — ею запечатывали кувшины с маслом и вином, обмазывали корабельные снасти.
Дым костров мешался с дымом портовых харчевен, где целыми днями веселились команды кораблей атлантов, становившиеся все необузданнее и наглее с каждым днем приближения отплытия. Они давно уже опустошили кладовые харчевников, выпив и сожрав их запасы, и грабили теперь жителей близлежащих домов. Время от времени из прокопченных каменных строений вываливались группы пьяных матросов и, провожаемые хохотом и визгом портовых девиц, разбредались по окрестным улицам.
…Рослый широкоплечий матрос шел, пошатываясь, впереди десятка товарищей. Он вдруг приложил ладонь к уху, прислушался, повернулся к товарищам и сказал, подмигивая им:
— Тихо, ребята! Проверим, кому теперь улыбнется удача, кто первым услышит блеяние ягненка, которому не терпится попасть на вертел над горячими углями! Тот, кому это удастся, получит самые лакомые кусочки…
— На этот раз тебе не быть победителем, Харк! — закричали его спутники и, настороженно притихнув, зашагали вдоль высоких каменных оград.
— Эге!.. Не знаю, как насчет ягненка, а вот визжание поросенка я слышу точно… — пробормотал хромой матрос, отставший от других.
Он вывернул один из камней, которыми была вымощена узкая улочка, и с грохотом стал бить камнем по толстым доскам ворот дома, откуда вместе с поросячьим визгом послышался яростный лай собаки. Его ушедшие вперед товарищи, услышав возбуждающее слух визжание поросенка и поняв, что лакомая добыча рядом, повернули назад.
— Открывайте скорее ворота, пока мы их не выломали! — ободренный спешащей к нему подмогой, хрипло и грозно закричал хромой матрос и сильнее стал бить камнем по воротам. Створки ворот вдруг приоткрылись, между ними мелькнуло тело огромного серого пса, и в следующий миг по узкой наклонной улочке покатился вниз, к порту, злобный хрипящий клубок.
Ворота распахнулись еще шире, и подбежавшие к ним атланты увидели во дворе седого коренастого старика с топором в руках и рядом с ним двоих мужчин помоложе, вооруженных мотыгами. Все они с ненавистью смотрели на грабителей.