— Мы потеряли вчера двух человек убитыми, и несколько матросов лежат сейчас ни к чему не пригодные из-за полученных ран, — возразил Хацитл. — Островитяне ведут себя необычно дерзко, многие из наших говорят об оскорблениях и угрозах с их стороны. Похоже, назревает бунт, восстание против нас, против власти атлантов. Такое уже было когда-то, но по милости божьей, — Хацитл воздел руки к солнцу, — тогда на острове правил другой человек. Он решительно и быстро навел порядок… Я уверен, что вчерашняя стычка, так печально закончившаяся для моих матросов, будет плохим примером для островитян. Если сказать откровенно, то я рад, что отплываю скоро к Атлантиде. А вот Гермену я совсем не завидую… — Хацитл кивнул на человека, стоявшего рядом с ним. — Он остается здесь со своими воинами и должен быть теперь все время начеку…
— Ты преувеличиваешь, благородный Хацитл, в тебе говорят раздражение и оскорбленное самолюбие… — благодушным тоном начал опять Цандр. — Сейчас мы пройдем к столу, и обед, которым я вас угощу, быстро прогонит твое плохое настроение, все эти придуманные опасения и тревоги. Ну, посуди сам: зачем островитянам бунтовать против нас, когда мы — их защита и опора против их врагов с соседних островов?
— Мне сообщили, что островитяне собираются заключить мир со своими соседями и объединиться против нас! — стараясь сдержать волнение, сказал Гермен. — Вот, пожалуй, главная причина их дерзкого поведения. Я прошу тебя, Цандр, отправить вместе с Хацитлом письмо царю за твоей подписью с просьбой как можно быстрее послать сюда корабли с подкреплением для моих отрядов. Вот тогда, клянусь ликом Ацрахазора, — Гермен воздел руки к солнцу, — я быстро научу островитян вежливости и хорошим манерам!
Цандр насмешливо прищурился, колыхнулся опять объемистым телом в кресле и вынул из складок одежды свернутый в трубочку пергамент.
— Вы толкуете о бунтах и о наглости островитян… Как же тогда объяснить щедрые дары местных купцов, которые с утра дожидаются приема и написали вот это письмо с мольбами простить островитян за вчерашнее безрассудство.
— Боятся, что мы, рассердившись, разнесем их лавки и склады перед отплытием! — усмехнулся Хацитл. — Так и надо было бы сделать и заодно сжечь их корабли… Они слишком часто и далеко стали плавать. Морская торговля должна быть в руках атлантов!
В конце галереи показался писец из дворцовой канцелярии. Он почтительно остановился, не доходя до собеседников. Цандр лениво покосился в его сторону.
— Говори, Сафрид! — милостиво кивнул он писцу. — Что случилось? Бунтующие островитяне осаждают дворец? Или, не дай бог, загорелось вдруг море? — Цандр затрясся в мелком визгливом хохоте.
— Пришли три человека из местной знати, они просят тебя уделить им немного времени.
— Пригласи их сюда! — приказал Цандр и повернулся к своим собеседникам: — Вот, у вас появилась сейчас прекрасная возможность выяснить все. Постарайтесь быть сдержанными, всегда легче испортить отношения, чем наладить их…
Вскоре в галерее появились трое немолодых мужчин в ярких тонкотканых туниках с серебряными застежками. Не доходя до атлантов, они остановились, держась прямо, с достоинством.
— Мы сожалеем о происшедшем вчера столкновении атлантов с нашими людьми… — начал старший из островитян. Он слегка склонил голову и провел рукой по курчавой седой бороде. Чувствовалось, что он не привык говорить смиренным тоном. — Думаю, что справедливо будет признать виновными обе стороны. Что касается нас, то мы позаботимся, чтобы такие стычки не случались впредь. Надеюсь, что и вы потребуете от ваших людей не обижать понапрасну наших людей…
Цандр умиленно кивал головой, как бы находя в этих словах подтверждение своей правоты; Хацитл и Гермен угрюмо молчали — им обоим не нравился вид и манера разговаривать человека, стоявшего перед ними. Нигде в подвластных атлантам землях люди не вели себя так, не разговаривали с завоевателями с такой плохо скрытой неприязнью…
— Мы понимаем, — продолжал седой островитянин, — что этот неприятный случай перед самым отплытием кораблей к прекрасной Атлантиде может надолго испортить наши отношения, — он покосился на Хацитла, заметив на его лице раздраженную высокомерную усмешку, и перевел взгляд на стоявших рядом с ним двух товарищей. Они с одобрением кивнули ему. — А потому мы решили устроить завтра в лучшем доме города, принадлежащем благородному Иссофу, пиршество для командиров кораблей, а для матросов и воинов угощение будет выставлено на площади, перед домом Иссофа. — Говоривший кивнул на стоявшего справа от него островитянина с сухим горбоносым лицом. Тот сдержанно наклонил голову, не взглянув на атлантов.