Надя с Василием Павловичем переглянулись.
— Василий Павлович, а Любовь Николаевна…
— Любовь Николаевна убита. Чем-то острым, вроде ножа. Две раны на горле. Ну, и на теле там… Грудь и живот — все кровью залито. Сам лично видел. Правда, ножа я рядом не заметил. Хотя нож-то ведь можно и с собой унести. Дело нехитрое. Лежит в кровати в нарядной кружевной рубахе, волосы красиво уложены. Спокойная такая, словно спит. Но, честно говоря, воняет сильно, так что в спальню не войти. А в квартире идеальный порядок. Посуда вся перемыта. Галя, что ли, прибралась? Любка-то, извиняюсь, Любовь Николаевна, дымила ведь, как паровоз. А окурков нет нигде. А? Странно. Ну да ладно. Хотя все же странно. По-койная-то была неряха, вечная ей память, а, Леша?
Алексей неподвижно сидел в кресле и всем своим видом выражал полную растерянность.
А в понедельник, третьего апреля, в офис пришел оперуполномоченный, капитан Потапов Михаил Юрьевич, и в кабинете директора с Лешиного разрешения поговорил поочередно со всеми сотрудниками, которых смог застать на месте. Поговорил и с Надей и оставил ей свою визитку.
Как только капитан Потапов покинул офис, Алексей вызвал Надю в свой кабинет.
— Ну, как ты считаешь, может быть, пронесет?
— Леша, что я могу тебе сейчас сказать?
— О чем тебя спрашивали?
— О Любови Николаевне.
— Очень остроумно! Нашла время упражняться! Говори по существу, когда я тебя спрашиваю!
— Не ори, пожалуйста. Я и говорю по существу. Меня спрашивали исключительно об убитой.
— Что именно?
— Кто такая, откуда приехала, что за человек, в каких отношениях была с тобой… ну, и множество аналогичных вопросов в том же духе.
— А ты что? Что ты сказала? Говори же! Что ты тянешь?!
— Я тебя не понимаю, Леша. Что ты хочешь от меня услышать? Естественно, я ничего не сказала. Ничего, что могло бы тебе повредить. Неужели ты ждал чего-то другого?
Он хмуро кивнул. Но Надя заметила, что лицо его выразило признательность.
— А что ты ответила, когда капитан спросил, в каких отношениях я был с… убитой?
— Я сказала, что не знаю.
— А он?
Надя пожала плечами:
— А что он? Удовлетворился моим ответом.
— И больше не спрашивал?
Надя покачала головой:
— Нет. А почему тебя именно это волнует?
— Да потому что я сказал, что у меня с… убитой были интимные отношения.
Надя уставилась на своего директора. Он не переставал ее удивлять.
— Леша, а что это тебе взбрело в голову?
— Спроси чего-нибудь попроще. Ты думаешь, я зря это сказал?
— Пока не знаю, — честно призналась Надя.
— Понимаешь, этот капитан все ходил вокруг да около. Почему да отчего я помогал убитой. Ну а когда он спросил напрямик, не состоял ли я с Любкой в интимной связи, я возьми да и скажи, что да, было дело, состоял.
Надя посмотрела на Алексея оценивающе и задумчиво проговорила:
— А что, возраст у вас подходящий…
— Издеваешься, да?
Надя удивилась:
— Что я такого сказала, не понимаю?
— Неужели можно поверить, что я спал с этой коровой?
— А почему бы и нет. Чего только в жизни не бывает. Говорят ведь, любовь зла…
— Ну спасибо тебе. По-твоему, я козел?
— Я этого не говорила.
— Странный у нас разговор получается, тебе не кажется?
— Кажется…
А через неделю Алексея арестовали. Нашелся свидетель, который видел в день убийства, в понедельник, двадцать седьмого марта, около дома Любови Николаевны его машину, спортивный «Ford» красного цвета. День он запомнил точно, потому что приехал с полным багажником напольной плитки, и Лешина машина помешала ему припарковаться поближе к парадному. Кроме того, опрошенные соседи опознали Алексея и подтвердили, что он часто навещал потерпевшую, а пожилая пенсионерка из однокомнатной квартиры, расположенной на одной лестничной клетке с потерпевшей, сказала, что отношения у них были плохие и часто его визиты заканчивались скандалами.