— Вот! — протянул я его инопланетянину. — Это все, что я могу послать.
— Ты уверен? — недоверчиво спросил он.
И тут еще одна мысль осветила мой мозг, словно вспышка молнии. В том же нагрудном кармане, из которого я извлек письмо, каждый почтальон носил ручку и несколько листков обычной бумаги. Нельзя допустить, чтобы гибель экипажа «Странника» была бессмысленной! Ни Юханссон, ни Алкснис, ни Пит, ни молоденький Алеша Шехтов, ушедший в свой первый и последний полет, не заслужили этого…
— Подожди! — воскликнул я. — Я попробую написать письмо.
И я начал писать. Не знаю, откуда взялись у меня силы, быть может, Господь даровал мне их, но я выложил на бумаге все, что хотел сказать. По крайней мере, самое главное. Конечно, я писал сумбурно и непоследовательно, но тому виной обстоятельства. Теперь ты будешь знать, Катенька, что произошло с твоим отцом! Что именно Глеб Назаров встретился с представителем инопланетной цивилизации и первым, как и положено почтальону, донес эту весть остальному миру. Мы не одни во Вселенной! Я впервые нарушу служебную инструкцию и вскрою чужой конверт, чтобы вложить туда это письмо. Да простит меня геолог Карлов! Я люблю тебя, дочь…»
Геолог Дэннис Карлов прочел последние строки письма, которое он извлек из конверта, невесть как оказавшегося у него на письменном столе. Почерк был неровным и расплывчатым, но он дочитал до конца. Письмо от сына Карлов даже не стал читать: он ненавидел свою бывшую жену и считал, что ребенка она родила не от него. Глотнув изрядную порцию виски прямо из бутылки, Дэннис поморщился и попытался осознать то, что прочитал.
— Бред сумасшедшего! — раздраженно сплюнул геолог. — «Странник» погиб год назад от столкновения с метеоритом. И зачем только держат этих почтальонов?..
Через секунду он бросил письмо вместе с конвертом в мусороуничтожитель…
Михаил ГРЯЗНОВ
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЗАРАЗА
Мы расстались три года назад, когда она еще была похожа на симпатичного щенка неизвестной породы. Сегодня же я увидел красивую и очень породистую суку, именно такой Ольга выплыла из серебристого «Лендкрузера».
— Привет, — сказала она, оступилась на высоком каблуке и подхватила меня за руку, — ой, я, кажется, колготки порвала.
Черт побери, только она так умеет.
— Не подскажешь, как их можно порвать, если ты всего лишь подвернула ногу?
— А вторая нога у меня для чего?
Я задумался, Ольга частенько озадачивала меня образностью своего мышления.
— И для чего тебе другая нога?
— Вторым каблуком я царапнула по колготкам, неужели непонятно, ведь это так просто, — она чуть не плакала.
Я слегка приобнял ее и постарался выпрямить; Ольга поддалась и вновь обрела горделивую осанку светской дамы:
— Куда ты меня поведешь?
Я указал на светящуюся позади нас вывеску «Кафе».
— Фу-у-у, наверняка там готовят противный кофе, — Ольга на всякий случай надула губы.
— Если не понравится, перейдем в другое место.
— У меня сигареты кончились.
— Я куплю. Тебе какие?
— Эти…
— Какие «эти»?
— Ну, светленькие, сейчас пачку покажу. Я их всего два дня курю и еще не помню названия. — Она посмотрела под ноги и осторожно направилась к джипу.
На удивление, Ольга без происшествий добралась до водительской дверцы и достала из салона пустую пачку с вензелями.
— Извини, у меня с собой нет наличных, только золотая «Виза». Не думаю, что в ларьке ее примут.
— Справлюсь, — ответил я и двинулся за сигаретами.
Через несколько минут мы сидели в симпатичном кафе, с видом на стоящий у тротуара внедорожник.
— Ну и как ты? — Она затянулась тонкой сигаретой и уронила ложку. Некоторое время я ожидал ее появления из-под стола, чтобы ответить:
— Все так же. Пишу. Кино по моему сценарию будут снимать.
— Да?
— Угу. Тебе это на самом деле интересно?
Она немного поерзала, и истлевшая соломинка пепла упала на рукав шубы. Пепел рассыпался пылью и просочился в подшерсток погибшей норки.
— Ой, — Ольга скривилась и разгребла пушистый мех, — теперь вонять будет.
— А ты освежителем воздуха обрызгай.
Она с подозрением покосилась на меня:
— Издеваешься?
Не найдя на моем лице признаков веселья, Ольга раскрыла сумку, порылась, достала маленький баллончик и брызнула на шубу. В воздухе запахло ядовитым газом, глаза наполнились слезами, а из носа потекли сопли.