Ответить Ольга не успела, потому, что в ее сумке снова забился в припадке мобильник. Некоторое время она слушала абонента, пытаясь перебить нечленораздельными восклицаниями, но, по всему видать, с ней особо не церемонились, и после нескольких попыток Ольга перешла в режим прослушивания, а лицо ее на глазах мрачнело. Я даже не помню случая, чтоб такой перепад настроения проходил безболезненно для его виновника.
— Проблемы? — спросил я, когда она в ярости кинула мобильник в сумку.
Ольга злобно засопела, потом ее прорвало, и она разразилась матерной тирадой. Ого! Раньше за ней такого не водилось, и за пять минут я узнал, что ее новый любовник — полное дерьмо и редкая скотина, машина, на которой мы едем, числится в угоне, а Ольге рекомендовано бросить ее в ближайшей подворотне, выкинуть ключи и бежать, затерявшись в толпе, к метро.
С полминуты я переваривал полезную информацию, а потом сказал:
— Позвони этому козлу и спроси, кто может за тобой ехать на черном «БМВ». Может, это его приятели нас сопровождают?
— Я не буду звонить, между нами все кончено.
— Ты ему сейчас позвонишь и спросишь то, что я тебе сказал. — Иногда в общении с Ольгой мой голос приобретал несвойственные ему стальные нотки.
— Не буду.
— Тогда я остановлюсь и узнаю, что этим людям нужно. Только имей в виду, если это менты, будешь разбираться с ними сама.
Здесь я немного лукавил, разбираться пришлось бы обоим, но такие мелочи Ольге были неведомы, и она снова вытащила трубку из сумки.
— Он не знает, кто это, — сказала Ольга после короткого разговора, — говорит, что нужно срочно от машины избавляться.
— Заботлив он у тебя, однако, — похвалил я Ольгу и выехал на набережную.
Между тем, выбрав момент, преследователи попытались подрезать «Лендкрузер», прижав его к тротуару, а из окна пассажирской дверцы снова высунулась бритая башка и скорчила зверскую рожу. Зря он так сделал; если до этой выходки у меня были некоторые сомнения, то сейчас они разрешились явно не в пользу хозяев «БМВ». Вот уж чего мне меньше всего хотелось, так это разбираться с кем бы то ни было, как я оказался за рулем угнанной машины. Я заехал правым колесом на тротуар, увернулся от бросившейся под колеса урны и прибавил скорость. Похоже, преследователи расстроились — их машина заморгала ксеноновыми фарами и обиженно загудела клаксоном.
Не доезжая поста ГАИ, наши преследователи угомонились, и мы дружной стайкой миновали милиционеров. Видимо, эти парни имели свои резоны не впутывать в наши странные игры посторонних, и это немного окрыляло. Дело оставалось за малым — оторваться от преследователей и где-нибудь поблизости от метро исчезнуть, оставив на растерзание ворованный автомобиль.
— У тебя в сумке лежат гигиенические салфетки, достань их.
Ольга, пребывавшая в своем сумеречном мире, похоже, забыла о моем существовании. Она вздрогнула и переспросила:
— Что сделать?
— Протри салфетками все ручки в машине, до которых сможешь дотянуться. Перчатки у тебя есть?
Ольга порылась в сумке, достала салфетки и перчатки. Меня всегда интересовало, можно ли придумать, чего не окажется в ее сумке. Как-то раз мне понадобились кусочек проволоки и гвоздь, и Ольга, зарывшись с головой в волшебную сумку, через минуту извлекла весьма приличный моток проволоки и шуруп.
— Машина у тебя давно?
— Два дня.
— Ты ее получила вместе с привычкой к новым сигаретам?
Ольга не стала пререкаться, натянула перчатки, открыла пачку влажных салфеток и принялась сноровисто протирать дверь и панель машины.
Тут я развеселился — кажется, мне пришло в голову, чего в ее сумке быть не может.
— А для меня перчаток у тебя не найдется?
Ольга не оценила юмора, раскрыла сумку и достала из нее пару одноразовых медицинских перчаток.
— Пойдет?
Как обычно, она выиграла, и я даже расстроился.
— Для чего ты их с собой таскаешь?
— Ты все равно не поймешь, они нужны мне для салона, чтобы руки не испортить.
И снова оказалась права — я ничего не понял, но перчатки надел.
Преследователи, между прочим, времени не теряли — перестроились в левый ряд и потихоньку обгоняли «Лендкрузер», воспользовавшись тем, что нашу полосу заняла фура. Морда в окне «БМВ» появилась снова, и ее кривляния не стали дружелюбнее. Я бы сказал наоборот — помогая себе руками, он вполне отчетливо изображал, что с нами сделает, когда доберется. У парня, несомненно, был талант клоуна-мима, и, что самое занятное, я ему верил, а со мной, знаете ли, это редко бывает, чтобы так безоглядно поверить первому встречному проходимцу.