— «Снежный», я Карл, — напряженно проговорил капитан третьего звена. На экране — сосредоточенное лицо двадцатидвухлетнего паренька, только вчера сдавшего экзамены. Карл — норвежец, отличается знаменитым северным хладнокровием и, как многие, предпочитает использовать свое имя в качестве позывного. Второй боевой вылет капитана… Пилоты сейчас нарасхват.
Пятеро. Каждый размером с десятую часть Луны.
Почти рутина.
Выглядят отвратительно, словно кровососущие насекомые или вампиры-саи с Третьей Ложки. Бьем пачками, но их все больше. Такими темпами до Пояса Человека доберутся года эдак через три. Не сдаемся. Они — животные, мы — люди.
Боевые операции сейчас еще в четырех секторах.
— «Снежный»! Эскадрилья трансформирована! Три звена на позициях! — сообщает Алекс.
— Понял! Принимаю командование! — бодрым голосом откликаюсь я, руки пробегают по пультам, запуская диагностику.
Ртутная капля катера превратилась в отливающий синим клин. Корпус расцветили бирюзовые жилки силовых полей, блокирующих электромагнитные атаки. Оживляю сенсоры. Корабль, чуть вибрируя, мгновенно набирает предел — семьдесят тысяч в секунду, лихо падает на бок и тут же клюет носом, входя в «штопор». Трансформированные двигатели на форсаже, слава богу, работают синхронно. Прогреваются лазерные турели — лучи упираются в защитные поля напарников. На экране сменяются цифры статистики, пушки набирают мощность, одновременно проверяя на прочность щиты.
«Боевая трансформация завершилась успешно», — рапортует компьютер по окончании проверки.
В этой атаке я главный, у меня три звена, в каждом по три истребителя класса «Пчела».
Непосредственно операцией командуют не те, кто в просторной рубке на базе, пускай и с наимощнейшими сканерами и радарами, а те, кто в пылающих тисках сражения. Неприметный с виду пункт ввели еще в стародавние времена, когда первопроходцы только-только расчищали лунный грунт и… да, первые проблемы возникли уже тогда, а приказы из Центра, как всегда, запаздывали.
— Ни пуха, — весело говорю я и дополняю стандартными командами. — Берем в кольцо, не спугните. Огонь торпедами только по команде.
Кровососы похожи на приспущенные, отлитые из тягучего масла шары. Пришли опустошать. Бездушные твари.
Откуда они, мы не знаем. Приходят из центра Галактики; по крайней мере, вектор их движения указывает на самое ядро. Проклятые паразиты, чтоб их! Ненавижу!
На дисплее крупным планом разворачиваю сектор операции: восьмерка светлячков-клиньев, наша эскадрилья, горящий жук-база на периферии и четыре перламутровых камушка планет. Не поместилась звезда класса G2, аналог земного Солнца.
С противоположной нам стороны в сектор вползли пять клякс. Двигаются еле-еле.
Вторая планета системы Скарабея на середине экрана. Красивая, с плавными линиями материков и вольготно раскинувшимися океанами. Диаметр четырнадцать тысяч километров, спутников нет. Удивительное место. Жаль, сами добраться не успели. Даже атмосфера — состав на 95 процентов схож с земным.
По глазам врезала красная рамка. На радаре ясно видно, как обрамленные тревожным сигналом сгустки, почуяв добычу, ринулись к беззащитной жемчужине.
Но мы тоже идем к планете. Мы уложимся.
Шарам понадобилось две минуты, чтобы добраться и выйти на орбиту. Сейчас для примерки, как обычно, сделают два витка. Из лоснящихся, словно покрытых слизью мешков выстрелят многочисленные раструбы. Отростки вонзятся в податливую плоть планеты. За считанные часы перекачают тысячи кубометров атмосферы и воды, редких минералов и металлов. Мешки раздуются, превратятся в неправильной формы овалы, раструбы станут болтаться нелепыми отростками.
Рука чуть не вжала гашетку. Рано. Ждать.
А планета — останется выпита досуха, в шрамах тектонических разрывов и нарывах бьющих в последний раз вулканов. Была наполнена жизнью до краев, а станет серым камнем, который окончательно остынет за какие-то десятки лет. Терраформирование, как и рождение ребенка, необратимо и свершается раз. Жизнь планеты — бесценна.
Наконец накрываем вражескую пятерку с трех сторон — треугольниками.
— Звено на позиции, — прокашлявшись, отрапортовал Хамелеон.
— Звено на позиции, — четко и строго, показывая желание следовать дисциплине, доложил Карл.
— Сближаемся, — отозвался я. В наушниках пилоты шумно перевели дыхание. Я их понимаю. Раз слетаешь — остановиться не сможешь, захочется душить голыми руками. Планету осушить — это ведь не одного человека убить, а целую вселенную возможностей, где могли родиться миллионы.