Мембрана продавливается, и я переступаю невысокий порог. Прорыв молниеносно затягивается. Стою в ярко освещенном помещении, потолок и стены скругленные, как внутри гигантского яйца. Стены чуть пульсируют и покрыты прожилками, зелеными и красными.
Нехотя перевожу взгляд на то, что посередине.
Два глаза.
Полуоткрытый рот.
Тонкая шея.
Руки и ноги — зеленоватые, покрыты гладкой кожей.
Живот — плоский и тоже отливает зеленым. Спутанные черные волосы доходят до колен.
Существо смотрит на меня, разведя руки в стороны. К нему сходятся все прожилки из стен и пола, но не касаются, а держатся в некотором отдалении.
По шее течет пот. Предписанный уставом бластер болтается на поясе, под скафандром. Да и зачем он?
После приступа ужаса приходит хладнокровная готовность ко всему. Минуты две стоим неподвижно, а затем существо начинает первым. Изображает нечто похожее на улыбку, и я понимаю, насколько пришелец напоминает человека. Женщину. Не старше двадцати пяти.
Инопланетянин словно в задумчивости взмахивает руками. Из-под моих ног вырываются жилы с истекающими темной слизью капиллярами и застывают напротив лица.
Падаю на спину — лишь бы не сдернули ранец и не почуяли, что за гостинец я принес. Человек дерется до конца. Напрягаюсь что есть сил, зубы сами сжимаются до скрипа.
Ожившие продолжения пола спеленали крепко.
— Не бойся, — в шлеме появился голос с равнодушными интонациям. — Ты кто?
— Человек, — не кривя душой, отвечаю я.
— Че-ло-век, — пробуя на вкус, проговаривает существо и тянет ко мне руку. — Мы тоже, че-ло-век.
Каменею, а затем свет меркнет. В голову хлещет поток до дрожи странных картин — неземных пейзажей и полотен космоса, щедро усыпанных звездами и разноцветными туманностями.
Обнаруживаю, что сижу на полу, дезактивировав шлем, и держу руку той, которая зовется посеянной. Ногти у нее зеленые и чуть изогнутые, но по-своему изящны.
— Когда кровожадные драги нас одолели, тем, кто уцелел, пришлось двинуться прочь на поиск братьев. Предки знали — люди посеяны по всей Галактике, и, кажется, даже за ее пределами.
Инопланетянка, сидя напротив, покатала во рту шоколадную конфету из НЗ скафандра и довольно зажмурилась.
— А там, ну, в соседних галактиках, тоже кто-то есть? Другой?
— Ну конечно, — почти с человеческим смехом отозвалась посеянная. — Много, бесчисленные множества.
— Множества, — горько молвил я. — А зачем выпиваете планеты досуха?
Настал черед удивиться посеянной. Ее рот карикатурно растянулся, отражая, вероятно, максимум удивления.
— Планеты? Эти забытые камни, что покрыты живительной влагой и насыщены невидимой энергией? Это ведь пища, оставленная нам богами!
— Нельзя уничтожать чужую колыбель, — проговариваю я и гляжу прямо в карие, по-настоящему человеческие глаза. Неужели я не смогу ее убить?
Зеленые веки изумленно мигают, пальцы нервно дрожат в моей ладони.
— Мы рождаемся в космосе, на просторах, — растерянно отвечает посеянная. — Наши оболочки, — инопланетянка обводит руками помещение, — находят нас при рождении и живут в согласии и мире, слушаясь наших мыслей. Но оболочкам нужно питаться. Неужели у вас по-другому?
— Наши дома — те шарики, которые вы убиваете за один присест! — резко говорю я.
У пришелицы затряслась нижняя губа. До чего же схожи наши реакции.
— Все понятно, — пробормотал я себе под нос. Откинулся на услужливо подставленные отростки. — Живете в симбиозе с не боящимися космического холода животными. Как наши раки-отшельники, вот только дом у вас, посеянных, живой, и регулярно требует пищи.
— А вы — это те безумные хищники… Которые убивали нас и ничего не брали. Мы думали, вам нужно просто убийство, — медленно произнесла посеянная, затем спросила, глядя округлившимися глазами: — Что же нам делать?
Передо мной встала пелена. Врага надо убивать. Так учили. Это я понял сам, сидя в кресле пилота. Если не убьешь — враг не проявит милосердия. Но ведь мы чем-то превосходим животных? Мы умеем идти на компромисс?
Посеянная смотрит завороженно. С языка хочет сорваться вопрос: «Ты дала уйти последнему?» Но я давлю это желание. Не играет роли. Надо меняться, рано или поздно. Как куколка становится бабочкой, так и человек раз и навсегда должен задвинуть звериную сущность.