– Кажется… я немного разгорячилась, но… – она приложила тыльную сторону ладони к щеке.
Ночной воздух приятно холодил горячую кожу. Поразмыслив, она поняла, что не очень хорошо знала возможности этого тела. Благородной девушке редко выпадал случай забыть о строгих правилах приличия. Хоть во время праздничных обедов ей и подавали особые напитки, она никогда не пробовала больше одного-двух бокалов.
– Астина.
Она обернулась на голос. Глаза ее расширились от удивления. В дверях был совсем не тот, кого она ожидала увидеть. Однако, вместо того чтобы насторожиться, Астина негромко произнесла:
– Бенджамин.
При звуке ее голоса он слегка улыбнулся и, полностью задернув штору на балконе, подошел к Астине.
Похоже, Бенджамин сменил наряд: его костюм отличался от того, что был на нем до этого. Он явно старался избежать лишнего внимания. Вряд ли кто-то хорошо запомнил черты принца, увиденного всего раз на официальной церемонии – лица власть имущих часто сливаются в памяти гостей, – а вот одежда бросится в глаза скорее. Особенно если кто-то заметит принца на балконе наедине с замужней женщиной.
– Что происходит? Как ты здесь…
– Прости, как ни посмотри, получилось, что я тебя обманул. Я скрывал это не потому, что не доверял тебе. Я сам не знал, что вернусь во дворец, поэтому не мог об этом сказать.
– Я не чувствую себя преданной или обманутой. Просто… я удивлена… очень.
Астина наморщила лоб, пытаясь понять, что произошло. Друг, которого она знала целых шесть лет, оказался принцем. Было бы странно, если бы она не удивилась. Тщательно подбирая слова, она спросила:
– Как так получилось, что ты вернулся во дворец? Его величество тебя нашел?
– Нет, его величество знал о моем существовании с самого рождения. Я не бастард. По крайней мере – ребенок, рожденный от законной наложницы. Мать испугалась борьбы за наследство и потому растила меня за пределами дворца, – решил сразу прояснить щекотливый момент Бенджамин.
Слух Астины зацепился за выражение «по крайней мере» – будто за этими словами скрывалось нечто недосказанное, – но она намеренно не стала расспрашивать. Копаться в намеках принца было опасной игрой, в которую она не собиралась ввязываться. Больше всего ее удивило другое.
– Тогда почему ты вдруг решил вернуться сюда? Насколько я помню, у тебя не было подобных амбиций.
Бенджамин никогда не гнался за карьерой и статусом – скорее наоборот, он избегал их с упорством человека, знающего истинную цену власти. Он добросовестно посещал все занятия, но только и всего. Он не рвался вперед, не пытался выделиться – держался ровно на той грани, где усердие не переходит в стремление.
Немногие понимали, что статус – это чаще бремя, а не привилегия, и Бенджамин явно был из их числа. Однако игнорировать возложенные на него обязанности он не мог. В этом и заключался парадокс: он был слишком ответственным, чтобы отказаться, но слишком здравомыслящим, чтобы добровольно искать дополнительные задачи. Именно потому он старался не занимать позиции, которые требовали этой ответственности. Разумная самозащита.
Поэтому то, что Бенджамин взвалил на себя такую ношу, означало лишь одно: у него была на это веская причина.
Вдруг он выпалил:
– Потому что ты, Астина, заключила этот абсурдный брак! А у меня не было сил, чтобы воспрепятствовать этому.
Астина нахмурилась, не понимая логики его поступка.
– Какое это имеет отношение к делу? Ты что, хотел меня спасти? Бенджамин, даже если ты мой друг, у тебя нет причин… – ближе к концу фразы ее голос стал тише.
Друг не жертвует своим будущим из-за брака другого. Не разрушает собственную жизнь из-за чужого решения. Бенджамин назвал ее замужество абсурдным, но именно его жертва была по-настоящему нелепой. И это запоздавшее осознание с силой ударило Астину. Если бы он считал ее просто другом, то не сделал бы этого. Жертва слишком велика.
Осознав это, Астина уже была готова к следующим словам.
– Потому что я… люблю тебя.
Она медленно подняла глаза на Бенджамина. На лице его читалась вся та боль, которую он так долго скрывал. Астине требовалось время, чтобы разложить по полочкам все секреты, обрушившиеся на нее в этот день.
«Принц».
Статус Бенджамина все еще казался удивительным, хоть и не мог сравниться с ее статусом императрицы в прошлой жизни. Услышанное только что признание в любви Астина проблемой не считала: воздыхателя, к которому нет чувств, достаточно единожды отвергнуть. Больше ее смутила его настоящая фамилия – Фиделио.