Если Бенджамин – принц, то его предком был Эльсиер, с которым они были как родные брат и сестра…
От этого осознания по коже Астины пробежали мурашки. Соблазнить правнука старого друга? Можно ли провиниться перед Эльсиером еще больше? Лицо Астины побледнело. Она бессознательно покачала головой.
– Нет, это… нельзя. Это безумие.
От этих слов лицо Бенджамина исказилось, во взгляде отразились боль и потрясение. Сердце Астины сжалось от чувства вины. Для Бенджамина, не знающего ее прошлого, не понимающего тяжести ее груза, это был просто жестокий, холодный отказ. Ничего больше.
– Я боялся, что так будет, – голос Бенджамина надломился, слова давались ему с трудом. – Поэтому все это время не подавал виду. Мы были друзьями, и я… я так не хотел разрушать то, что у нас есть. Прости, что шокировал тебя.
Только сейчас Астина осознала, как резко, как безжалостно отреагировала на признание человека, который доверился ей. Она поспешно попыталась объяснить:
– Я просто удивилась.
Однако Бенджамину не стало от этого легче – Астина видела, как медленно умирает надежда в его глазах, и поняла, что затягивать эту агонию будет жестоко. Единственным выходом был честный, окончательный отказ. Собравшись с духом, она заставила себя встретиться с Бенджамином взглядом и решительно покачала головой:
– Но я не могу принять твои чувства. Бенджамин, я уже замужем, как ты знаешь.
Это был неоспоримый факт. Горькая ирония ситуации обожгла ее изнутри: холостой принц стоял перед ней с открытым сердцем, она же была при этом замужней женщиной, связанной узами, которые когда-то казались ей цепями. Но Бенджамин не сдавался. Отчаяние заставило его ухватиться за последнюю соломинку – слова, которые она сама произнесла в прошлом:
– Но ты же говорила, что разведешься с эрцгерцогом! – Голос его надломился. – Может, он удерживает тебя? Угрожает? Тогда я помогу, Астина. Я освобожу тебя от него. Любой ценой.
– Все не так.
– Если все не так, то, может… – Бенджамин замолчал, и тишина между ними стала невыносимой. Когда он заговорил снова, каждое слово отдавалось болью: – У тебя появились чувства к нему? Поэтому ты передумала?
– Это не связано с ним, – отрезала Астина, и фраза прозвучала холоднее, чем она хотела. – Бенджамин, я никогда не видела в тебе больше, чем друга.
Бенджамин застыл, пристально вглядываясь в ее лицо. Когда он заговорил, голос его звучал глухо, будто что-то внутри него сломалось:
– Я знаю.
– Бенджамин.
– Я знал. По крайней мере то, что у тебя нет ко мне ответных чувств.
Он опустил голову, словно больше не мог смотреть ей в лицо и продолжать при этом говорить.
– Поэтому, когда я навещал тебя в эрцгерцогстве, я тоже солгал. Я предчувствовал, что в ответ получу лишь отказ. И в этот раз не строил новых надежд.
Бенджамин медленно закрыл и открыл глаза. Он поднял голову и вгляделся в женщину, которую любил. Может быть, проблема крылась в том, что он с самого начала выбрал роль друга? Или в его трусости – в том, что не осмелился открыться раньше, годами укрепляя дружбу вместо того, чтобы рискнуть? Эти вопросы терзали его, но в глубине души Бенджамин знал горькую правду.
Порой нам может встретиться «не тот человек». Тогда мы инстинктивно понимаем, что не сможем сойтись с тем, чей характер нам чужд. Для Астины он был именно таким – человеком, который никогда не мог стать для нее тем единственным.
Бенджамин жадно рассматривал каждую черту любимой, в чьем сердце не нашлось даже крохотного места для него.
– Астина, я вошел сюда с готовностью умереть за тебя. В этот дворец, пропитанный кровью, который уже однажды стер мое существование.
– К сожалению, я не могу отвечать за твой выбор. Я не просила тебя делать этого.
Жестко.
Слишком жестко.
Но Астина знала: иногда человек должен быть беспощаден, чтобы не причинить затем еще большей боли. Начинать и заканчивать отношения нужно четко, без недосказанности, без ложных надежд. Однако Бенджамин и так не стал бы манипулировать чувством вины или требовать благодарности за свою жертву. Он медленно покачал головой, и в этом жесте отразилось горькое принятие.
– Я не хотел обременять тебя этими словами. Я просто выразил свою решимость. Если ты того не пожелаешь, я не стану ничего предпринимать. Верить мне или нет… это, конечно, не тот вопрос, на который я могу ответить за тебя.
Астина молчала.
– Я хотел бы стать для тебя… убежищем. Ты сильный человек, который никогда не плачется другим, но я хочу хотя бы иметь возможность ненадолго обнять тебя, когда у тебя будут трудности.