Мужчина, который подверг свою жену опасности, который едва не погубил ее, не заслуживал называться достойным супругом.
Пристально, с вызывающей дерзостью глядя эрцгерцогу прямо в глаза, Бенджамин саркастично отчеканил:
– Грязная привычка, говорите? Негодяю, который купил невесту, не стоит так говорить, эрцгерцог.
– Бенджамин!
Астина попыталась выйти вперед и примирить их, но Териод оказался быстрее. С окаменевшим лицом он решительно приблизился к принцу. Хоть в его руках и не было того, чем можно было бы нанести вред, походка его выглядела крайне угрожающей. Бенджамин был высок, но Териод был еще выше. Глядя на соперника сверху вниз, эрцгерцог мрачно процедил:
– Если бы вам был ведом стыд, вы бы уже сами отступили.
– Мои чувства не настолько слабы, чтобы я поджал хвост и убежал от соперника.
Услышав колкое замечание Бенджамина, Териод усмехнулся и, насмешливо приподняв бровь, парировал:
– Ваше высочество, это выглядит жалко.
– Что? – скривил лицо Бенджамин.
Не стирая насмешливой улыбки с губ, Териод ответил:
– Как ни старайтесь, произошедшее только что было не более чем грязной манипуляцией. Желать чужую жену? Даже бесстыдство должно иметь пределы. Разве принцу можно пасть так низко?
Не ожидая от Териода подобной резкости, Астина растерялась. Териод, которого она знала, не был груб с людьми. Она впервые видела его настолько взбешенным. И, опешив, даже не успела остановить их перепалку. Первым пришел в себя Бенджамин. Взяв себя в руки, максимально ядовитым тоном он спросил:
– Как думаете, сколько это продлится?
– Что?
– Астина говорила мне, что намерена развестись с вами в течение года. И она не из тех, кто легко меняет однажды принятое решение. – Этот удар не остался незамеченным. Бенджамин восстановил самообладание и улыбнулся. Словно насмехаясь над эрцгерцогом, который отнял у женщины свободу за деньги, он продолжил: – Радуйтесь этому маленькому шансу, но не забывайте, что радоваться вам осталось недолго.
Лицо Териода застыло. В глазах мелькнуло нечто зловещее. С отчетливо выступившими на шее венами он с нажимом произнес каждое слово:
– Не заблуждайтесь, ваше высочество. Думаю, вам следует знать, что у вас нет даже этого маленького шанса.
– Дерзости вам не занимать. Только вот вы тоже еще не завоевали ее сердце.
– И тем не менее она моя жена. – Вызывающее замечание Бенджамина привело его в ярость. Завершив фразу почти рычанием, эрцгерцог резко выбросил руку вперед и с силой толкнул Бенджамина в плечо.
– С тех пор как наш брачный договор был одобрен императорским дворцом, всяким проходимцам не пристало вмешиваться в дела мужа и жены.
– Ах ты…
Бенджамин взорвался. Не помня себя от ярости, он сжал кулак и занес руку для удара. Еще мгновение – и новый принц совершил бы непростительную глупость.
Но прежде чем он успел завершить маневр, Астина с отчаянной решимостью вклинилась между ними:
– Прекратите оба! – прорезал ее голос накаленную атмосферу. – Эрцгерцог, не стоит отвечать! Бенджамин, что за непозволительная грубость?!
Она стояла между двумя мужчинами, и абсурдность ситуации накрыла ее с головой.
«Как я оказалась в роли главной героини между двумя соперниками?»
Это было похоже на дешевую театральную постановку, на мелодраму, которую она всегда презирала. Голова раскалывалась от напряжения.
Даже если бы их разговор подслушал не Териод, а кто-то другой, признание стало бы причиной катастрофы. Давно нужно было отправить Бенджамина прочь, сказать, что они поговорят позже, в более подходящее время. Но она была слишком беспечна. Слишком мягка. И теперь расплачивалась за это.
Прежде чем Бенджамин успел сказать что-либо в свое оправдание, Астина холодным тоном остановила его:
– Бенджамин, на этом все. Уходи.
Увидев, что Астина приняла его сторону, Териод ощутил странное, почти неуместное удовлетворение. Лицо же Бенджамина в этот миг исказила такая боль, что Астина невольно отвела взгляд.
Учитывая ее характер, было естественно, что она поддержала законного мужа. Бенджамин и сам понимал это. Он осознавал, что поступил необдуманно, позволил эмоциям взять верх. Но много ли найдется людей, способных сохранить самообладание перед негодяем, который завладел объектом твоей безответной любви? Перед человеком, который держал ее рядом с собой, хотя не заслуживал этого права?
Как же Бенджамин хотел выругаться. Как хотел сорвать всю накопившуюся ярость и боль на этом высокомерном ублюдке. Но он знал: любое его слово лишь усложнит жизнь Астины. Как бы то ни было, они с эрцгерцогом были супругами. А он, Бенджамин, не имел никакого права вмешиваться.