– Сэра Хиссена прислали родители. У меня тогда совсем не было времени из-за учебы. К тому же стоял сезон дождей – трудно было отправить что-то с посыльным, а еще…
– Еще?
– Не дави на меня так. Это не моя вина, говорю же. Хозяин магазина, оказывается, ушел в длительный отпуск.
– И все еще не вернулся?
– По слухам, он не вернется до конца февраля.
– Как жаль. Половина причин, по которой я приехала сюда, исчезла, – Астина разочарованно цокнула языком.
Канна не преминула поддеть сестру:
– А в чем заключалась вторая половина?
– Конечно же, я хотела увидеть семью, по которой скучала.
Астина без труда вычеркнула из списка приоритетов участие в празднике урожая. Улыбнувшись, Канна подошла к ней и села рядом. Астина в ответ мягко сжала руку сестры. Они виделись впервые с тех пор, как Астина покинула академию.
– И я скучала, – сказала Канна.
– Конечно.
Канна издала что-то среднее между смешком и возмущенным фырканьем, услышав такой самоуверенный ответ.
– Моя сестренка совершенно не дает проявить нежные чувства. Как ты жила все это время?
– Неплохо.
– Как эрцгерцог снова стал человеком? Неужели слухи не врали и все это из-за судьбоносной любви или чего-то в этом роде?
Астина на мгновение представила лицо Териода, и на ее губах мелькнула улыбка. Было время, когда она, заблуждаясь, считала своей судьбой человека с теми же чертами.
– Если убрать весь пафос про судьбу, то это действительно недалеко от правды. Эрцгерцог вернул человеческий облик благодаря поцелую.
– До сих пор не верится. То есть я не имею в виду, что желала эрцгерцогу всю жизнь оставаться в том виде…
– Я и не думала о таком, – спокойно ответила Астина.
Канна с трудом кивнула.
– Да, верно. Когда я узнала, что с тобой все в порядке и что эрцгерцог вернулся… Мне показалось, что я сплю.
Словно не веря, Канна ущипнула Астину за руку. Та удивленно приподняла бровь.
– Что, больно?
Астина ответила Канне щипком той же силы – сестра вскрикнула и в испуге отпрянула. Астине показалось, что она только притворяется, что все в порядке, пытаясь держать лицо.
– Канна, – позвала Астина с нежной улыбкой. – Я же говорила, что со мной все будет хорошо.
Канна открыла рот, пытаясь что-то ответить, но слова не шли, как она ни старалась. Вскоре она не выдержала и в попытке сдержать подступающие к горлу слезы и охватившие ее чувства прикусила нижнюю губу. Астина понимала, что сказала слишком много для ранимой Канны при их прошлом расставании. Но вместо того чтобы добавить что-то обнадеживающее, лишь крепко сжала руку сестры.
Голос Канны задрожал:
– Я хотела верить, но не верила. И это было невыносимо больно.
Не убирая свою ладонь из рук Астины, Канна вытерла мокрую щеку плечом. Астина была уверена, что она льет слезы не впервые: совесть Канны наверняка не раз заставляла ее плакать в подушку, пока та не пропитывалась слезами полностью.
– Это я виновата, Канна.
– Верно, ты виновата. Ты постоянно вынуждаешь меня чувствовать себя никудышной сестрой, эгоистка.
Астина вспомнила о том, как заставила всех волноваться в Веллуа. Она всегда придавала больше значения результату, нежели чувствам окружающих ее людей. Но иногда приходится выбирать меньшее зло, и она не собиралась менять привычки.
Однако теперь Астина понимала, почему Артур взбесился из-за шрама на ее руке, почему испугалась Джесси, напоминавшая в тот момент своей бледностью скорее труп, чем живого человека, и почему так встревожился Териод, поставивший из-за этого соседние владения на уши. В конце концов, даже если ее план увенчался успехом, то это не делало неоправданным их беспокойство. Поэтому Астина понимала и принимала боль Канны.
– Знаю, мне не следовало так поступать.
Вопреки попыткам Астины успокоить сестру, глаза той все больше наполнялись слезами. Канна с растерянным выражением лица рассматривала свои пальцы, не в силах взглянуть на Астину. Даже в такой момент ее младшая сестренка успокаивала ее и вела себя более взросло, чем она сама. Канна отчаянно всхлипнула:
– Прости.
Астина молчала, давая сестре выговориться.
– Прости, что сбежала. Астина, я так хотела сказать тебе это в лицо. На самом деле это я плохая, и я виновата во всем. Мне было так страшно, что я предала тебя, – выпалила Канна слова, которые так долго держала в себе.
Астина попыталась сказать что-то в ответ, но Канна опередила ее. Она выдавила подобие улыбки:
– Знаешь, я даже на миг обрадовалась: хорошо, что не мне умирать. Как же трусливо с моей стороны! Но когда я отправила тебя туда, я так себя возненавидела, что хотелось умереть.