Энсерин направилась к друзьям и мысленно пообещала себе разузнать у них о новой эрцгерцогине. Хотя на самом деле ее заботил лишь Териод и способы укусить его побольнее. На его супругу тратить много времени не стоило.
Так, по крайней мере, рассуждала Энсерин.
– Маркиза! Почему так поздно? Вы видели ее высочество?
– Госпожа маркиза, вы опоздали. Эрцгерцог с супругой, кажется, уже уехали. Вы успели разглядеть ее лицо?
Граф Фламбен и виконт Веллингтон засуетились. Виконт Верди от возбуждения пролил вино.
– Ах! Застали эрцгерцогиню?
Не выдержав гама, Энсерин холодно отрезала:
– Кажется, вы забываетесь, поэтому напомню: моя фамилия – Тристан.
Виконт Верди, раскрасневшийся от выпитого, громко расхохотался.
– О, конечно, маркиза! Хоть я и навеселе, но не настолько глуп, чтобы не узнать ваше прекрасное лицо.
– Мне повезло, – Энсерин улыбнулась уголком губ. – Боялась, все уже опьянели от… лунного света. Прибыла-то я поздно.
– Возможно, тема для вас неприятна, – виконт Верди махнул рукой, лукаво прищурившись. – Но все мы изумились. Одного эрцгерцога достаточно, чтобы усомниться в божьей справедливости. Когда же рядом появляется красавица ему под стать, сомнения перерастают в уверенность.
Энсерин вдруг стало любопытно: что за особу привел эрцгерцог, раз все так взбудоражены?
Она и сама навела справки об этой «эрцгерцогине». Астина ван Аталлента – в девичестве Лете, звезда Беллаче, выдающаяся студентка и, по слухам, редкая красавица. Поговаривали, что она, не посещая уроки фехтования, регулярно сама тренировалась на плацу и потому достигла немалых высот.
«Бред».
Энсерин посчитала эти сплетни откровенной ложью. Узколобые мужчины Беллаче ни за что не позволили бы женщине ступить на тренировочный плац. Разве не поэтому сама Энсерин завершила учебу не в Беллаче, а в северном Себрино?
– Но я завел речь об эрцгерцогине не поэтому, – виконт Верди приблизился и перешел на шепот. – Работая во дворце, получаешь доступ к различным предметам искусства. Когда она вошла в зал, мне вдруг вспомнился старый портрет императрицы Мартины. Те же ярко-красные волосы, то же уверенное выражение лица. Полагаю, маркиза, она пришлась бы вам по душе. Конечно, если бы не была Аталлента, – пожал он плечами.
Даже по возвращении в поместье эти слова не выходили у Энсерин из головы. В душе боролись любопытство к персоне эрцгерцогини и возмущение, что женщину из рода Аталлента сравнивают с легендарной императрицей. Мысли путались, а неумолкающий Чоби лишь подогревал ее раздражение.
Вдруг Энсерин, до этого безучастно смотревшая в окно, обратилась к кучеру:
– Останови. Я выйду здесь.
– Госпожа?
Игнорируя ошарашенного Чоби, Энсерин распахнула дверцу. Прежде чем выпрыгнуть, она крепко хлопнула подчиненного по плечу.
– Чоби, заведи привычку помалкивать, когда начальство возвращается домой. Понял?
Оставив Чоби с глупым видом, она спрыгнула на дорогу и закрыла дверцу с негромким хлопком. Лошадь приняла это за сигнал и тут же тронулась. Чоби, переводивший взгляд с Энсерин на улицу, поспешно поднялся, но запертая снаружи дверца не поддалась.
– Госпожа маркиза! Дома вас ждут неподписанные документы!
Энсерин, снимая шляпу, насмешливо поклонилась удаляющейся карете. Шаги ее были легкими, будто она только что славно подкинула неприятностей ближнему своему. Озорная улыбка вскоре сменилась решительностью, и Энсерин направилась в книжную лавку напротив.
Один из крупнейших магазинов в центре кишел посетителями. Энсерин медленно вошла, оглядывая полки. Вдруг ее взгляд остановился на незнакомке, глаза потрясенно расширились.
«Эта девушка…»
Привлекающие внимание красные волосы, знакомое телосложение. Сегодня без широкого плаща, но узнаваема. Лица ее Энсерин тогда не разглядела, но в памяти возникла картинка из прошлого.
«Она!»
От неожиданной встречи лицо Энсерин озарила широкая улыбка.
С утра Астина была не в духе. Впрочем, назвать это «не в духе» было примерно в той же степени точно, как и назвать ураган «легким бризом». Причин для душевного дискомфорта накопилось с избытком: во-первых, вчера она легла поздно; во-вторых, пропустила утреннюю тренировку; в-третьих, с утра в ее покоях материализовалась Канна и принялась канючить о походе в город за книгами. Кульминация наступила по дороге в книжный: у кареты отвалилось колесо. Потому что… почему бы и нет? Остаток пути пришлось преодолеть пешком, кисло изображая интерес к окружающему виду.