Астина не смогла скрыть любопытства, и Энсерин, довольная произведенным эффектом, выдала нечто странное:
– Орел, крылья, коровье молоко, плач, выдергивание цветка.
Произношение было столь же нелепым, как и содержание. Энсерин рассмеялась.
– Говорят, там такая чушь. Выслушивая стоны моего друга-исследователя, я сама чуть с ума не сошла от абсурдности.
Астина выдвинула гипотезу:
– Может, это вовсе не кельтский? Другие письмена с общей основой?
– Ну, его нашли в тайном кабинете замка Бланш. Скорее всего, это шифр – чтобы не прочел никто посторонний.
Тайное место в замке Бланш. Астина подумала, что документ мог принадлежать Теодору. Странно было осознавать, что он скрыл от нее целую комнату, но она вспомнила его последний обман – и все встало на свои места. Мартина никогда не знала Теодора полностью, как бы ни пыталась убедить себя в обратном. Но Астина хорошо помнила, сколько именно благородных задниц просиживало трон Бланш на протяжении веков.
– Имя владельца не указано?
– Хм, кажется, «царь».
Астина застыла. Неосознанно она шагнула к Энсерин. Но не успела задать вопрос, как к ним подошла Канна. Увидев незнакомку в обществе сестры, она явно озадачилась: когда Астина успела с ней подружиться?
Переводя взгляд с сестры на Энсерин, Канна осторожно спросила:
– Кто это?..
– Здравствуйте, впервые имею честь вас видеть. Я Энсерин Тристан. Многим обязана вашей старшей сестре, – представилась та по этикету и поцеловала руку Канны.
Но вместо того, чтобы залиться румянцем или смущенно захихикать, Канна напряглась. Она, как и все в светском обществе, прекрасно знала о сложных отношениях семей Тристан и Аталлента. Что же умудрилась сделать Астина, раз получила благодарность от самих Тристан?
Канна растерянно посмотрела на сестру: «Что происходит?»
– Расскажу дома, – отложила объяснения Астина.
Канна неловко, натянуто улыбнулась Энсерин, стараясь хоть как-то сгладить неловкость. Та сильно растерялась: обычно она производила совсем другое впечатление. Ее внешность, статус, богатство, манеры – все это неизменно очаровывало кого угодно любого возраста. Но эти двое не выразили восторга. Совсем. Лишь настороженность и желание поскорее уйти.
– Ха-ха… – выдавила Канна неестественный смешок. – Рада встрече, маркиза. Но у нас срочные дела, пора возвращаться. Очень жаль.
Уйти сразу после знакомства?
Энсерин окончательно растерялась. Это было… странно. Случайность не гарантировала новой встречи – кто знает, когда они пересекутся снова? А она еще даже не отплатила за спасение. Но не успела она заговорить или хотя бы собрать мысли в связное предложение, как продавец громко, на весь магазин гаркнул:
– Госпожа Канна Лете! Куда доставить ваш заказ: в особняк Аталлента в столице или в графский дом Лете?
Повисла звенящая тишина.
Девушки переглянулись. Канна, бледная как полотно, смущенно развернулась на каблуках и метнулась к продавцу.
Энсерин резко повернулась к Астине и пристально уставилась на ее волосы – на этот яркий, узнаваемый оттенок. Память услужливо подсунула события вчерашнего вечера: бал, блеск огней и тот же красный затылок эрцгерцогини Аталлента, гордо возвышающейся над толпой.
– Тина… Астина Лете? – прошептала Энсерин ее девичью фамилию.
Пазл сложился. Мелочи, казавшиеся незначительными, наконец-то обрели смысл. Обладательниц красных волос было не так много, но даже в самых смелых догадках она не могла представить, что Тина – та самая эрцгерцогиня Аталлента.
Энсерин растерянно смотрела на Астину.
– Да, это моя девичья фамилия, – вздохнула та.
– Значит, вы… та самая?..
– Позвольте представиться официально. Астина ван Аталлента, недавно вступившая в брак с эрцгерцогом Териодом.
Астина произнесла полное имя с той спокойной отстраненностью, которой научаешься за годы жизни при дворе, но легкая складка между бровями выдавала ее напряжение.
– Думаю, этого достаточно, чтобы объяснить, почему я скрывала свой статус. Честно признаюсь: когда меня пригласили в ваш дом, смелости назвать эту фамилию у меня не хватило.
Энсерин не находила слов. Та, кто так ей нравилась, оказалась эрцгерцогиней Аталлента! Невероятно. Разум все понимал, но принять фамилию Астины ей было тяжело. Из-за стремительного разоблачения растерялась и сама Астина, но, ожидая такой исход, она быстрее сумела вернуть самообладание.
– Не знаю, вежливо ли это, но могу ли я попросить сейчас ту награду, о которой вы говорили?