– Вы говорите странные вещи, – произнесла Астина, слегка нахмурив брови, как обычно.
Она отложила документы и сняла очки. Териод удивленно взглянул на ее новый аксессуар:
– Очки? Кажется, раньше я не видел, чтобы вы их носили.
– Это из академии. Я оставила их в общежитии, сестра принесла.
– У вас плохое зрение?
– Нет, это… скорее привычка, – замялась Астина.
Она аккуратно сложила дужки, стараясь не встречаться с ним взглядом. С ее зрением все было в порядке. Линзы в очках были почти без диоптрий – скорее аксессуар, чем необходимость. В прошлой жизни ей действительно требовались очки: те, что она подобрала примерно в тридцать лет, прослужили ей до самой смерти. В этом времени они, безусловно, были бы антиквариатом, а не средством коррекции зрения, новая же пара просто помогала ей сосредоточиться. Старые привычки и воспоминания никуда не делись – эти призраки прошлого сковывали ее и в этой жизни.
Териод мягко улыбнулся:
– Вам очень идет.
– Я ношу их не для красоты.
– Я же не говорил, что это красиво.
Услышав его дерзкий ответ, Астина на мгновение застыла в недоумении, а потом рассмеялась. После она попыталась изобразить обиду, но получилось не слишком убедительно:
– Как мило с вашей стороны указать на это.
– Вас это расстроило?
Териод присел на краешек стола. Занавеска у окна была распахнута, и эрцгерцог, залитый солнечным светом, казался совсем мальчишкой. Сложив руки на коленях, он пристально посмотрел на Астину. Ей пришлось откинуться на спинку стула, чтобы видеть его лицо. Сцепив пальцы в замок, она лениво наблюдала за ним.
– Разве у меня есть причины расстраиваться? – протянула она. – Сам эрцгерцог меня похвалил. Это же большая честь.
– Хм, – Териод наклонил голову, словно обдумывая что-то. – Раз я все равно в немилости, могу я кое-что добавить?
– Конечно, – Астина ощутила надвигающуюся опасность. – Уже интересно.
– На самом деле вы просто прекрасны.
С озорной улыбкой он забрал у нее очки. Так естественно и нагло, что Астина не успела его остановить. Териод расправил дужки и, нахмурившись, стал всматриваться в линзы. Астина пожала плечами:
– Думаю, от этих стеклышек никакого толку.
– Можно мне их примерить?
Неожиданная просьба. Астина, не задумываясь, кивнула – и тут же пожалела об этом. Едва она согласилась, Териод водрузил очки на нос. Круглая оправа невероятно шла ему. Он и без того был красив, но с этим аксессуаром производил еще более благородное впечатление.
Наблюдавшая за ним Астина задумчиво подперла подбородок руками:
– Когда вы, эрцгерцог, меня хвалите, я начинаю думать, что вы… издеваетесь.
– Вот это действительно несправедливо. Ведь я всегда искренен… – произнес он тем же соблазняющим тоном.
Помедлив, он снял очки. Астина молчала, позволяя Териоду рассмотреть их внимательнее. Его пальцы нервно теребили дужку, словно он пытался набраться храбрости для следующих слов. Внезапно он застыл и выпалил:
– Вчера я зря вспылил.
Он все еще не смотрел на нее, изучая прозрачные линзы, и Астина не смогла скрыть удивления. У Териода не было причин для извинений. Но он выглядел так, словно признавался в чем-то глубоко постыдном, в грехе, который жег его изнутри. Сожалел, что не сдержался, что позволил эмоциям взять верх и обнажить то, что следовало держать под замком.
Астина знала правду: объективно ей не было нужды терпеть его ревность. Между ними был лишь договор, а не любовь. И каждый раз, когда Териод не мог скрыть свои чувства, он нарушал это соглашение, сам впоследствии страдая от этого больше всех.
Ей не нравилось видеть его таким жалким, сломленным собственными эмоциями. Поэтому она с нарочито равнодушным видом парировала:
– Эта ситуация расстроила бы кого угодно. Бенджамин проигнорировал правила приличия по отношению к вам.
– Но мой гнев должен был быть направлен лишь на принца, а не на вас. Я был с вами груб.
– Я понимаю, почему вы так отреагировали, эрцгерцог.
Териод резко поднял голову. Все его тело напряглось, словно он боялся, что выдал свои истинные чувства. Неужели он думает, что с таким выражением лица его не раскусят?
Астина смущенно отвела взгляд:
– Не беспокойтесь. Даже если вы не будете так переживать, я не собираюсь покидать Аталленту, пока не решится проблема с вашей болезнью, ваше высочество.