Нам нужен союзник. Такой, которого генерал не сможет сожрать или запугать.
Нам нужен Император.
Но просто прийти к Александру и сказать: «Ваше Величество, ваш генерал — садист, увольте его» — это самоубийство. Александр ценит порядок и субординацию. Он решит, что братья бунтуют. Нужен весомый аргумент. Не слова, а дело.
Взгляд упал на ящик со стружкой, под которым были спрятаны штуцеры.
Вот он. Аргумент. Стальной, с нарезами.
— Карл Иванович, — я резко повернулся к управляющему. — Когда, вы говорили, открытие Дворянской роты?
— Через четыре дня, в манеже, — отозвался тот растерянно. — Сам Государь будет. Смотр, парад, потом торжественный обед. А вам зачем?
— Затем, что мы идем ва-банк.
— Что? — Карл побледнел. — Герр Максим, вы что удумали? Какой банк? У меня только казенные подотчетные!
— Фигурально выражаясь, друг мой. Мы покажем Императору товар лицом.
Вечером, когда Николай пришел в мастерскую, я не дал ему даже переодеться. Он еще сиял от гордости за брата (новости дошли и до него), но я быстро сбил с него эту эйфорию.
— Садитесь, Ваше Высочество. Разговор есть. Серьезный.
Он сел, насторожившись. Понял по тону, что шутки кончились.
— Ламздорф сейчас в замешательстве, — начал я, расхаживая перед ним. — Но это ненадолго. Скоро он поймет, откуда ветер дует. И тогда он ударит по мне. А через меня — по вам и по Михаилу. Мы не можем просто обороняться. Нам нужен ход конем.
— Какой ход?
— Штуцер. Мы должны показать его Александру. Не через месяц, не весной, а сейчас. Через четыре дня, на открытии Роты.
Николай дернулся:
— Но он еще сырой! Мы только пристреляли его! Нет наставления, нет массового производства…
— Плевать. Это прототип. Мы большего и не сделаем в этом сарае. Сейчас, это демонстратор технологий. Главное — он стреляет и попадает белке в глаз за полверсты. Это впечатлит Александра больше, чем сто докладов.
Я остановился напротив него и наклонился, уперевшись руками в колени.
— Но есть одно условие. Жесткое.
— Какое?
— Когда вы подойдете к Императору… Когда он спросит, чья это работа… Вы скажете, что это ваша идея, ваш проект и ваше исполнение.
Николай отшатнулся, словно я его ударил. Его лицо пошло красными пятнами.
— Врать? Брату? — в его голосе звенело возмущение. — Присваивать чужое? Максим, ты за кого меня принимаешь? Я не вор! Это твоя идея, твой труд! Потап с Кузьмой руки в кровь стерли! А я… я только учился!
— Про мастеров скажи как есть. Что отлили и нарезали стволы в Туле — это будет чистой воды правда. Про меня не говори.
Он вскочил, опрокинув табурет.
— Нет! Я скажу правду. Скажу, что у меня есть гениальный механик, что это ты сделал чертежи, ты придумал пулю! Пусть он наградит тебя!
— И посадит, — оборвал я его холодно.
Николай замер с открытым ртом.
— Что?
— Посадит. В Петропавловку. В лучшем случае. А в худшем — просто исчезну я, как не было.
— Почему? — прошептал он.
— Потому что кто я такой, Николай? — я развел руками. — Бродяга без паспорта. Мутный тип с темным прошлым. Человек, которого нет в списках подданных. Если Император узнает, что стратегическое оружие, способное изменить баланс сил в Европе, создал какой-то сомнительный истопник… Знаешь, что подумает Тайная канцелярия?
Я подошел к нему вплотную.
— Они подумают: «А не шпион ли он? Не засланный ли? Откуда у него такие знания? Почему он вертится возле трона?». Меня запрут в каземате и будут пытать, пока я не вспомню формулу пороха, которую изобретут через сто лет. А штуцер отберут, засекретят и похоронят в архивах, потому что «неблагонадежный источник».
Николай молчал, тяжело дыша. Он был умен, он понимал логику системы, но его чувство справедливости бунтовало.
— А если это сделает Великий Князь… — продолжил я мягче. — Если это принесет брат… Это совсем другое дело. Это триумф династии. «Романов — инженер!». «Семья работает на благо Отечества!». Это безопасно. Это легитимизирует проект. Тебе дадут орден, финансирование и возможность проектировать дальше.
— А тебе? — спросил он глухо, глядя в пол. — Что будет с тобой? Ты останешься в тени? Вечным помощником?
Я усмехнулся. Горько, но честно.
— Мне не нужна слава, Николай. Мне нужна жизнь. И возможность работать. Нам нужно выиграть время. Если Александр поддержит твой проект — Ламздорф не посмеет нас тронуть. Ты станешь неприкосновенным автором «чудо-оружия», а я — твоим необходимым «техническим консультантом».