— Я не мог рисковать, — твердо сказал я. — Не собой. Черт с ней, с моей шкурой, она не так дорого стоит. Я не мог рисковать проектом. Штуцер, который вы видели на полигоне, стоит больше, чем моя жизнь. Он может спасти тысячи русских солдат, переломить ход будущих войн. А моя жизнь… она может спасти только одну. Мою собственную.
Я замолчал, давая словам повиснуть в воздухе подземелья.
Александр медленно сделал пару шагов к стене, провел рукой по влажной кладке, словно проверяя ее прочность. Потом резко развернулся ко мне.
Свет факела выхватил его лицо — спокойное, непроницаемое, но в глубине ледяных глаз горел холодный огонек интереса.
— Ты убил человека голыми руками, — произнес он.
Это не звучало как обвинение. В его тоне не было ни капли морализаторства или судейского гнева. Просто констатация факта. Так говорят о погоде или о том, что мост выдержит проход артиллерии.
— Это не умение инженера, Максим. И не навык прусского механика. Откуда оно у тебя?
Вопрос-капкан. Он снова проверял мою легенду на прочность. Обычный чертежник не ломает шейные позвонки военным. Обычный бюргер при виде ножа зовет полицию, а не устраивает пожар.
Я выдержал паузу. Ровно столько, чтобы подобрать правильные слова, которые объяснят всё и не объяснят ничего.
— Ваше Величество, иногда руки действуют быстрее головы. Рефлексы. Мышечная память. Называйте как угодно. Я просто хотел выжить. — сказал я тихо.
Он смотрел на меня еще несколько секунд. Это был взгляд-рентген, тот самый знаменитый сканер Александра Павловича, который, как говорили при дворе, видел человека насквозь. Он искал фальшь. Искал двойное дно.
И, видимо, не нашел ничего, кроме усталости и решимости.
Император кивнул. Коротко, один раз. Решение принято.
Я почувствовал, как внутри разжимается пружина, скрученная до предела за эти три дня. Воздух со свистом вырвался из легких.
— Ты останешься здесь ещё два дня, — бросил он, уже направляясь к двери.
— Два дня? — вырвалось у меня.
Он даже не обернулся.
— Для протокола. Чтобы никто в канцелярии не сказал, что Государь покрывает убийц и бродяг. Посидишь, подумаешь. Потом тебя выпустят. Тихо. Без объяснений. Дело закроют за недостатком улик.
Он одел перчатки. Сжал кулак и стукнул в окованную железом дверь.
Снаружи лязгнул засов. Конвоир распахнул дверь мгновенно, словно стоял там, прижавшись ухом к замочной скважине.
Александр шагнул на порог. Я думал, он уйдет молча, оставив меня переваривать свое чудесное спасение, но он остановился.
— И, фон Шталь…
Он не повернул головы, говорил в темноту коридора, но я знал, что слова адресованы мне.
— Штуцер. Я хочу доклад. Подробный. С цифрами, чертежами и предложениями по производству. Где брать сталь, сколько будет стоить, кого привлечь. Завтра утром он должен лежать на моём столе.
— Но у меня… — я обвел взглядом пустую камеру.
— Караульный выдаст тебе бумагу, — отрезал он. — И карандаш.
Караульный выдернул из крепления факел. Дверь с грохотом захлопнулась. Лязгнул замок, отсекая полосу света и надежду на мягкую перину.
Я остался один в темноте. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах глухим набатом.
Живой.
Я сполз по стене на пол, чувствуя холод камня сквозь тонкую ткань штанов. Но это был уже не могильный холод. Это была просто физика.
Свободен. Почти. Еще сорок восемь часов в этом каменном мешке — ничто по сравнению с перспективой виселицы.
И у меня есть работа.
Я усмехнулся в темноту. Император дал мне задачу, которую нужно выполнить на грязном полу, огрызком карандаша. Написать стратегический план перевооружения армии в тюремной камере.
Что ж, Ваше Величество. Вызов принят.
Я подтянул к себе колени и закрыл глаза, уже начиная выстраивать в голове структуру доклада. Цифры, схемы, логистика… Мозг, получив привычную пищу, заработал ясно и четко, отодвигая страх на задворки сознания.
Глава 8
Караульный вернулся через сорок минут. Молча, с выражением лица человека, которому приказали копать от забора до обеда, и он не собирается задавать лишних вопросов. В руках он держал стопку плотной, желтоватой бумаги, гусиное перо, походную чернильницу-непроливайку и факел, который снова воткнул в крепление.
— Благодарствую, братец, — буркнул я, принимая дары.
Он только зыркнул на меня из-под нависших бровей и лязгнул засовом, отрезая путь к отступлению. Ну что ж, офис класса «люкс» готов к работе.