Видимо, воздух в нашей мастерской был заразен. Он превращал трусов в соучастников, а бюрократов — в заговорщиков. Карл Иванович понял, куда дует ветер истории, и решил, что лучше рискнуть сейчас, чем потом объяснять Императору, почему он мешал созданию нового оружия.
— Берегите его, Ваше Высочество, — сказал я, отсмеявшись. — Такие кадры на дороге не валяются. Теперь нас целая банда.
Мастерская погрузилась в тишину, когда за Николаем закрылась дверь. Лишь ветер скребся в ставни, да из печи доносилось уютное потрескивание остывающих углей. Потап с Кузьмой, деликатно выждав паузу, вернулись, но, увидев мое лицо, молча поняли — барину не до разговоров. Они быстро прибрали инструмент, задули лишние свечи и ушли в свою каморку, оставив меня наедине с мыслями.
Я остался один.
Впервые за эти безумные дни у меня появилась возможность просто сесть и подумать без дамоклова меча над головой. Штуцеры лежали в ящике, укрытые промасленной ветошью, как младенцы в люльке. Мои детища. Мой билет в жизнь.
Я провел ладонью по крышке ящика.
Это победа? Безусловно. Мы пробили брешь в стене скепсиса. Александр забрал винтовку — это знак. Но эйфория, накрывшая меня на полигоне, сейчас, в тишине и полумраке, начала остывать, уступая место холодному инженерному расчету.
Штуцер — это козырь. Туз в рукаве. Но любой картежник знает: туза можно выложить только один раз. Эффект новизны пройдет. Завтра или через неделю генералы начнут чесать затылки, считать сметы и бубнить про сложность обучения рекрутов. Аракчеев, будь он неладен, напишет видимо рапорт о дороговизне процесса изготовления.
Империя — это инерционная махина. Чтобы сдвинуть ее курс хотя бы на градус, нужен не один толчок, а постоянное, методичное давление. Мне нужен системный проект. Что-то такое, что покажет Александру не просто «удачную поделку», а перспективу. Дорожную карту, как любят говорить в моем времени.
Я встал и прошелся по мастерской. Под ногами хрустнула стружка.
Что я могу дать этому веку?
Паровой двигатель? Уатт уже изобрел, Ползунов тоже отметился, но промышленной базы под полноценную паровую революцию в России пока нет. Сделаю я машину — и что? Будет она игрушкой в саду, качать воду для фонтанов.
Телеграф? Слишком сложная инфраструктура. Провода, изоляция, коды. Да и не поймут пока. Зачем передавать сообщения молнией, если есть фельдъегеря?
Нужно что-то промежуточное. Звено, которое свяжет нынешний технологический уклад с будущим. Что-то, что можно собрать «на коленке» из говна и палок, но при этом оно будет выглядеть как магия и приносить реальную пользу.
Я остановился у верстака, где в банке с кислотой отмокали ржавые гвозди.
Кислота. Металл.
В памяти всплыла картинка из учебника физики за восьмой класс. Портрет мрачного мужика в парике и схема.
Василий Петров.
Черт возьми, конечно! 1802 год. Он уже описал электрическую дугу. Огромная батарея из 4200 медных и цинковых кружков. Он все это уже сделал, описал в своей книге «Известие о гальвани-вольтовских опытах». И что? И ничего. Книга пылится на полках Академии, ученые мужи кивают головами, а практического выхлопа — ноль. Для них это забава, «электрический флюид».
Алессандро Вольта еще в 1800-м показал свой столб Наполеону. Тот даже медаль ему дал. Весь мир знает, что, если лизать контакты батарейки, язык щиплет. Но никто не понимает, зачем это нужно, кроме как дергать лягушачьи лапки.
Я усмехнулся. В этом и есть главная проблема попаданца: ты знаешь «что», но тебе чертовски трудно объяснить «зачем», не прослыв сумасшедшим.
Значит, будем делать не революцию, а эволюцию.
Я сел за стол, придвинул к себе свечу и раскрыл свою «черную тетрадь» — ту самую, которую мне вернул Карл Иванович (видать после моего заточения её вернули ему, чтоб тот отдал мне). Страницы зашелестели.
Итак, задача: собрать источник тока, который будет работать стабильно, а не дохнуть через пять минут из-за поляризации, как классический столб Вольта.
Элемент Даниэля-Якоби. В моей реальности его изобретут лет через двадцать пять. Джон Фредерик Даниэль в 1836-м, Борис Якоби чуть позже. Медный стакан, цинковый стержень, пористая перегородка… Стоп. Где я возьму пористую керамику в текущих условиях?
Ладно, упростим. Гравитационный элемент. Медный купорос внизу, раствор серной кислоты вверху, разделены просто плотностью жидкостей. Не идеально, трясти нельзя, но для стационарного опыта пойдет.