Теперь все было готово.
На моем верстаке стояло неказистое сооружение, достойное музея примитивного искусства. Глиняный горшок из-под сметаны, залитый мутным раствором кислоты. В него были погружены две пластины — медная и цинковая, разделенные деревянной щепкой, чтобы не замкнуло. От пластин тянулись медные проволоки, замотанные промасленной ветошью вместо изоленты.
Выглядело это убого. Пахло кисловато и резко. Но когда я замкнул провода на язык — совсем чуть-чуть, самым кончиком, — меня ощутимо дернуло кислым металлическим вкусом.
Работает. Моя карманная электростанция, мой личный Зевс в горшке.
Дверь скрипнула после обеда.
Николай вошел тяжело, шаркающей походкой, совсем не похожей на его обычный стремительный шаг. Он плюхнулся на табурет и стянул кивер, бросив его на стол. Вид у Великого Князя был измученный. Мундир пропылился, на лбу блестела испарина, а в глазах читалась вселенская тоска человека, которого четыре часа гоняли строевым шагом по плацу.
— Левой, правой, держи ранжир, тяни носок… — пробормотал он, массируя виски. — Иногда мне кажется, что Ламздорф хочет сделать из меня не командира, а механическую куклу для парадов. Чтобы я мог маршировать даже во сне.
Я усмехнулся, не отрываясь от проводов.
— Муштра полезна для дисциплины, но вредна для воображения. А нам сейчас понадобится именно оно.
Николай поднял на меня мутный взгляд, но тут же зацепился глазами за странную конструкцию на столе.
— Что это? — спросил он без особого интереса. — Очередной твой суп варится? Пахнет так, будто кто-то умер.
— Это не суп, Ваше Высочество. Это сердце будущего.
Я взял стеклянную банку с обычной водой, капнул туда немного кислоты для проводимости и опустил в нее два оголенных конца проводов, идущих от глиняного горшка. Подвинул банку поближе к Николаю.
— Смотрите.
Он лениво наклонился, опершись локтями о столешницу. Секунда, другая. Ничего не происходило. Он уже открыл рот, чтобы отпустить едкую шутку, как вдруг его глаза расширились.
В воде, вокруг медных усиков, начали собираться крошечные, серебристые пузырьки. Они росли, отрывались и цепочками устремлялись вверх, к поверхности.
— Кипит? — спросил Николай, недоверчиво протягивая руку к стеклу. — Но ведь огня нет. Банка холодная?
Он коснулся стекла и отдернул палец, словно ожидая ожога.
— Холодная.
— Это не кипение, — пояснил я, наслаждаясь моментом. — Это разложение.
— Чего?
— Воды.
Николай посмотрел на меня как на сумасшедшего. В его мире вода была стихией, первоосновой, чем-то неделимым.
— Ты хочешь сказать, что из воды выходит воздух? — спросил он, наблюдая за танцем пузырьков. — Так вот чем рыбы дышат…
— Не воздух. Вода — это не простой элемент. Это тюрьма для двух газов. И сила, которая живет в этом глиняном горшке, сейчас ломает решетки этой тюрьмы.
Я достал заранее подготовленную узкую пробирку. Аккуратно, зажав пальцем горлышко, опустил ее в воду и накрыл ею тот провод, где пузырьков было больше. Газ начал вытеснять воду, скапливаясь в верхней части пробирки.
Николай перестал моргать. Усталость слетела с него, как шелуха. Он подался вперед, почти касаясь носом стекла. Любопытство хищника, почуявшего добычу.
— И что это за газы? — шепотом спросил он.
— Один из них помогает огню гореть яростнее. А второй… второй сам по себе — огонь.
Когда пробирка наполнилась газом, я ловко вытащил ее из воды, держа горлышком вниз.
— Внимание, фокус, — сказал я. — Отойдите немного.
Я взял горящую лучину и поднес ее к пробирке.
ХЛОП!
Звук был резким, похожим на выстрел из игрушечного пистолета, только звонче. Внутри пробирки вспыхнуло крошечное голубоватое пламя и тут же погасло, оставив на стенках капельки влаги.
Николай отшатнулся, едва не свалившись с табурета. Его брови поползли вверх, а рот растянулся в широкой, детской улыбке. Потом он расхохотался. Громко, заливисто, сбрасывая напряжение плаца.
— Ты видел⁈ — он ткнул пальцем в пробирку. — Она бахнула! Вода взорвалась! Макс, ты чернокнижник!
— Я инженер, — поправил я его с довольной ухмылкой. — Это был водород. Самое легкое вещество во Вселенной. И самое горючее.
Николай схватил пробирку (она была теплой, но не горячей), понюхал ее.
— Пахнет грозой, — констатировал он. — И немного жженым порохом. Невероятно… Значит, мы можем добывать огонь из воды?