— Можем. Но это только фейерверк — это для души. А теперь давайте займемся делом.
Я убрал банку с «кипящей» водой и придвинул другую ёмкость. В ней плескалась густая, ярко-синяя жидкость — раствор медного купороса.
— Дайте мне что-нибудь железное, — попросил я. — И желательно ненужное.
Николай похлопал по карманам и выудил длинный, кривой гвоздь, который он, похоже, подобрал где-то по дороге просто от скуки. Гвоздь был старый, покрытый рыжими пятнами ржавчины. Идеальный пациент.
— Держи. Этим можно разве что подковы ковырять.
— Подойдет.
Я обмотал шляпку гвоздя проводом, идущим от цинковой пластины батареи (минус, катод). К другому проводу (плюс, анод) прицепил кусок медной пластины. И опустил все это в синий раствор так, чтобы они не касались друг друга.
— А теперь ждем, — сказал я, откидываясь на спинку стула. — Химия не любит суеты.
— И что будет? — Николай нетерпеливо постукивал пальцами по столу. — Опять взорвется?
— Нет. Сейчас невидимые солдаты переносят медь с пластины на твой гвоздь. Молекула за молекулой. Они строят броню.
Мы сидели молча. Тишина мастерской нарушалась только тихим шорохом углей в печи. Николай смотрел на синюю жидкость как загипонотизированный. Двадцать минут тянулись долго. Он порывался вытащить гвоздь раньше, но я бил его по руке (фигурально выражаясь, конечно, бить Великого Князя — чревато).
— Пора, — наконец скомандовал я.
Я потянул за провод. Из синей глубины показался гвоздь.
Николай выхватил его у меня, не дожидаясь, пока я его оботру.
— Горячий? Нет…
Он поднес его к свету окна.
Ржавого, уродливого гвоздя больше не было. На его месте лежал предмет, покрытый ровным, матовым слоем розово-красного металла. Это была чистая медь. Она укрыла ржавчину, заполнила каверны, превратив мусор в подобие ювелирного изделия.
Николай тер гвоздь пальцем. Потом попробовал поскрести ногтем. Потом, осмелев, чиркнул им по краю верстака. Медь блеснула, но не отслоилась. Она сидела намертво, словно гвоздь родился медным.
Он поднял на меня глаза.
— Ты хочешь сказать… — начал он медленно, взвешивая каждое слово. — Что мы можем сделать это с любой сталью?
— С любой, которая проводит ток.
— Замки? — он подался вперед. — Боевые пружины? Спусковые крючки? Петли на лафетах?
— Да, верно.
Он вскочил с табурета и начал мерить шагами мастерскую, сжимая в кулаке медный гвоздь.
— Ржавчина — это чума армии, Макс! Ты не представляешь! После каждого дождя, после каждого перехода — чистить, смазывать, тереть кирпичом! Замки клинит, пружины лопаются от коррозии. А если мы покроем их медью… Они станут вечными!
Он остановился передо мной, дыша тяжело и возбужденно.
— А золото? Можно также покрыть золотом?
— Можно, — кивнул я. — Принцип тот же. Золото сложнее, серебро проще, никель — тоже сложно. Гальваностегия. Мы можем покрыть дешевку слоем благородного металла, и она будет сиять, как корона. Или защитить рабочую деталь так, что ее не возьмет ни болото, ни соль.
Николай посмотрел на гвоздь в своей руке с благоговением.
— Давай покроем замки штуцеров, — выпалил он. — Прямо сейчас. Все три. Чтобы ни одна капля дождя не посмела их тронуть.
Я покачал головой, остужая его пыл.
— Не так быстро, Ваше Высочество. Гвоздь — это просто. Замок — сложный механизм. Там допуски в волос толщиной. Их мастера как-то на глаз делают, что я до сих пор не понимаю как. И если слой меди будет слишком толстым — замок заклинит. Если слишком тонким — он слезет. Нужно подобрать силу тока. Нужно рассчитать время. Раствор капризный, он истощается.
Я показал на глиняный горшок.
— И батарея слабая. Она сдохнет через час работы. Нам нужно больше банок, больше кислоты, больше опыта.
Николай на секунду сник, но тут же расправил плечи. Препятствия его больше не пугали. Они его злили и мотивировали.
— Хорошо, — твердо сказал он. — Мы научимся. Я буду приходить каждый день после службы. Мы подберем этот… ток. Мы сделаем ванну больше. Но мы заставим эту магию работать на нас.
Он спрятал омедненный гвоздь в карман мундира. Бережно, как святыню.
— Я оставлю его себе, — сказал он серьезно, глядя мне в глаза, хлопнув себя по карману.
Он развернулся и вышел из мастерской.
Глава 11
На следующий день, ровно в полдень раздался аккуратный, вежливый, но в тоже время настойчивый стук в дверь
Я отложил медную шину, которую гнул для новой версии батареи, и вытер руки ветошью.