Я провел ладонью по прикладу крайнего штуцера. Орех был теплым от наших рук.
Я поднял глаза на Николая. Он стоял напротив, опираясь о верстак, вымазанный сажей и маслом, уставший до черных кругов под глазами, но абсолютно счастливый. Он смотрел на винтовки так, как скульптор смотрит на законченную статую.
И в этот момент, в тишине нашего сарая, я вдруг отчетливо понял одну вещь. Точка невозврата пройдена. Мы прошли её давно, еще когда плавили первый свинец. Но сейчас… Сейчас перед нами открывалась совсем другая перспектива.
Это был не конец проекта. Это было только начало. Линия горизонта, до которой мы так стремились, вдруг раздвинулась, и я увидел, что за ней лежит целое поле битвы. Битвы за технологии, за умы, за саму историю этой страны.
И у нас в руках теперь были аргументы. Весом в чуть больше шести фунтов каждый, калибром семь линий.
— Завтра, — тихо сказал Николай, касаясь пальцем спускового крючка. — Завтра они заговорят.
Глава 2
Когда за Николаем закрылась тяжелая дверь, отрезав полосу света из коридора, а следом, шаркая и зевая, потянулись к выходу Потап с Кузьмой, мастерская погрузилась в тишину.
Я стоял неподвижно, слушая удаляющиеся шаги. Скрип снега под валенками мастеров, далекий оклик часового, стук копыт где-то у конюшен. Звуки большого, живого мира, частью которого я так отчаянно пытался казаться.
Только когда последний звук растворился в вечернем гуле Петербурга, я позволил себе выдохнуть. Воздух вышел из легких со свистом, будто стравили давление в перегретом котле. Плечи, которые я весь день держал расправленными, изображая уверенность герра инженера, обвисли. Позвоночник, казалось, превратился в ржавую цепь.
Я подошел к двери и привычно повернул ключ на два оборота. Щелк-щелк. Мой маленький ритуал безопасности, ставший почти религиозным.
И тут же меня накрыло.
Руки, которые еще минуту назад твердо держали штангенциркуль и уверенно показывали Николаю огрехи в полировке, вдруг зажили своей жизнью. Левая кисть начала мелко дрожать, пальцы правой дергались в каком-то спазматическом ритме. Я смотрел на них с тупым удивлением, как на чужой механизм, у которого сбились настройки драйверов.
«Стоп», — приказал я себе.
Но тело плевать хотело на приказы мозга. Дрожь поднималась выше, к локтям, перехватывала дыхание. Это был отложенный платеж. Весь день я брал взаймы у собственной нервной системы, изображая невозмутимость, и теперь коллекторы пришли выбивать долг с процентами.
Я шагнул к верстаку и с силой уперся в него костяшками кулаков, чувствуя, как боль от давления отрезвляет. Я навалился всем весом, стиснув зубы до скрежета, заставляя физическую боль заглушить истерику, поднимающуюся из желудка.
— Нормально… — прошептал я в пустоту сарая. — Все нормально. Ты в домике.
Черта с два я в домике.
В голове, словно заезженная пластинка, крутилась фраза, брошенная сегодня Кузьмой между делом, пока он точил заготовку. Простая, обыденная фраза, от которой у меня внутри все смерзлось в ледяной ком.
«Тайная экспедиция, говорят, крутилась…»
Кузьма не врал. Такие слухи на пустом месте не рождаются. Дворовые люди — это лучший, самый быстрый и точный телеграф Империи. Если они говорят, что видели синие мундиры на пепелище, значит, мундиры там были.
Я закрыл глаза, и под веками тут же вспыхнула картинка: я стою в дверях подвала, бросаю горящую щепку в пропитанное сивухой тряпье. Огонь занимается весело и быстро. А я убегаю.
Но убедился ли я, что дело сделано?
Нет. Я бежал, как перепуганный заяц, спасая свою шкуру от дыма и собственных кошмаров.
А что, если Серый выжил?
Эта мысль ударила под дых. Тот самый провожатый, которого я связал своей хваленой морской вязкой. Что, если у него в сапоге был нож? Или он сумел пережечь веревку на первых языках пламени, откатился, выбил дверь? Он знает меня. Он знает, где я живу. Если он выбрался из того ада, сейчас он сидит в каком-нибудь кабинете на Фонтанке и диктует писарю мои приметы. «Высокий, называет себя Максом, служит при дворце…»
Я снова сжал пальцы, до хруста в суставах.
А если сценарий еще хуже?
Допустим, пожар заметили слишком рано. Петербург не спит, ночные обходы, случайные прохожие. Набежали пожарные с бочками, залили подвал раньше, чем огонь превратил все в неузнаваемую труху. И что они нашли в мокрой, дымящейся жиже?