Гальваника. Это мой второй туз. Но пока он сырой. Нужно довести технологию до блеска. До того уровня, когда я смогу взять любую ржавую железку и превратить ее в сияющий артефакт за полчаса.
Вечером дверь скрипнула жалобно, словно предупреждая о состоянии входящего.
Николай снова выглядел так, будто его пропустили через жернова. Мундир в мелу, волосы мокрые от пота, руки висят плетьми. Лейб-гвардейские учения — не сахар, особенно когда твой ротный командир получил негласный приказ от Ламздорфа «не давать спуску». А после плаца — два часа зубрежки латинских глаголов.
Он молча прошел к верстаку, рухнул на табурет и положил голову на скрещенные руки.
— Живы, Ваше Высочество? — спросил я, не оборачиваясь от тигля.
— Condition sine qua non, — пробурчал он в рукав. — Необходимое условие… Ненавижу латынь. Зачем мне знать, как галлы строили мосты, если я не буду их строить из дерева?
Он поднял голову. В глазах, несмотря на усталость, тлел уголек упрямства.
— У меня вопрос. От майора Труссона по фортификации.
Николай порылся в кармане и вытащил смятый листок с начерченной от руки схемой.
— Профиль контрэскарпа. Он спросил: «Каков должен быть угол каменной кладки внешней стены рва, чтобы выдержать прямое попадание двенадцатифунтового ядра с дистанции в триста саженей?»
Я взглянул на схему. Классическая ловушка для кадетов.
— И что вы ответили?
— Я сказал — семьдесят градусов.
— И получили двойку? — усмехнулся я.
Николай обиженно фыркнул.
— Он сказал «неверно». Сказал, что стена должна быть вертикальной, чтобы затруднить штурм пехоте. А если ядро попадет — ну, значит, судьба такая.
Я взял уголек и подошел к доске, на которой мы обычно расписывали задачи.
— Ваш майор Труссон — динозавр, Ваше Высочество. Он мыслит категориями Средневековья, когда стены штурмовали лестницами. Вертикальная стена для современного ядра — это подарок.
Я нарисовал вертикальную стену и летящий в нее круглый снаряд.
— Удар под прямым углом. Вся энергия ядра уходит в разрушение камня. Стена осыпается, образуя удобную насыпь, по которой штурмующие взбегут наверх, как по пандусу.
Рядом я начертил наклонную стену.
— А теперь наклон. Угол встречи острый. Ядро ударяет, скользит и уходит в рикошет. В небо. Энергия гасится впустую. Камень крошится, но стена стоит. Запомните: в современной войне геометрия важнее толщины. Нет ничего прочнее воздуха и правильно выбранного угла.
Николай смотрел на чертеж, и усталость медленно сползала с его лица, уступая место азарту.
— Рикошет… — прошептал он. — Как камушек по воде. Значит, крепость должна быть не высокой башней, а… черепахой? Приплюснутой и наклонной?
— Да, как-то так. Земля держит удар лучше гранита. Валы, гласисы… Чем ниже вы зароете пушки в землю, тем труднее их подавить.
Он кивнул, быстро зарисовывая схему себе.
— А если не ров? — вдруг спросил он, глядя куда-то сквозь стену. — Если море? Вчера брат говорил про Кронштадт. Что англичане могут подойти флотом. Как их остановить? У них пушки бьют дальше, кораблей больше. Стены фортов они разобьют за час.
Я замер. Оборона Петербурга с моря. Тема, которая станет больной мозолью через сорок лет, когда британская эскадра адмирала Нейпира придет в Финский залив.
Я стер уголь с доски и быстро, размашистыми штрихами набросал контуры Невской губы.
— Флоту не нужны стены, Николай. Флоту нужен маневр. Если мы лишим их маневра, они станут мишенями.
Я поставил крестики в узких местах фарватеров.
— Перекрестный огонь. Мы не ставим батареи фронтом. Мы прячем их на флангах. За мысами, на искусственных островах. Так, чтобы корабль, идущий к городу, всегда подставлял борт под продольный залп.
— Но их много, — возразил Николай. — Они подавят наши батареи числом.
— Не подавят. Если будут бояться сделать лишний шаг.
Я нарисовал под водой, на пути вероятного движения кораблей, цепочку точек.
— Что это? — спросил он. — Сваи?
— Смерть, — коротко ответил я. — Представьте себе бочонок с порохом. Герметичный. Плавающий под водой на глубине двух саженей. Сверху — стеклянная трубка с кислотой. Корабль бьет корпусом в трубку, стекло ломается, кислота попадает в запал…
Я сделал паузу, давая образу сформироваться.
— Взрыв ниже ватерлинии. Гидравлический удар. Вода, которая не сжимается, рвет обшивку дна, как бумагу. Корабль тонет за минуты.
Николай смотрел на доску, не моргая. Его рот был приоткрыт.