Она пела высоким голосом и танцевала, размахивая рукавами и делая церемониальные движения. Такой Кусуко принц еще не видел. До этого Кусуко, которую он знал, была честной, открытой и вела себя с ним как со сверстником. Но сейчас он видел мрачную, непонятную улыбку на ее лице. Ему вскоре стало настолько страшно, что он позвал отца:
— Папа, папа!..
Но голос принца был слишком тих, и Кусуко продолжала танцевать, а отец смотрел на это с отсутствующим видом. «Уйти отсюда, уйти отсюда», — спетые высоким голосом Кусуко, эти слова тяжестью ложились на душу принца.
Потанцевав, Кусуко опять села перед отцом принца и снова подала ему лекарство вместе с саке. Было видно, что он не хотел пить, но Кусуко его едва ли не заставила. Император не мог никак взять чашечку в руки, и Кусуко рассерженно отвернулась. Она встретилась взглядом с принцем, который наблюдал за ней из-за ширм. Принцу показалось, что в ее глазах мелькнул злой огонь. И, будто обжегшись им, он закричал:
— Нет, нет, ты же убьешь отца!..
Но ответ Кусуко был настолько суров, что принц и сейчас не мог вспомнить его без содрогания. Ей, чьи истинные намерения принц разгадал, ничего не оставалось, кроме как исказить его слова:
— Что ты такое говоришь? Что я убью отца? Да как ты смеешь такое произносить?!
Сон прервался, и принц проснулся весь в холодном поту. В его ушах звенел голос Кусуко, а ее мрачная улыбка стояла у него перед глазами.
Смотритель стучался в дверь спальни, чтобы сообщить о визите принцессы Паталии Пататы, приготовления к которому начались еще несколько дней назад.
В саду баку из трех животных осталось два. Без сомнений, ночью его убили и приготовили, чтобы излечить болезнь принцессы. Когда принц спросил у смотрителя, что случится после того, как съедят последнего баку, тот ответил, что в зверинце поселят новых животных, которых уже ловили чиновники в здешних горах и лесах.
Когда в сад баку впервые вошла роскошно одетая принцесса в окружении фрейлин, принц не мог поверить своим глазам. До чего эта девушка, которой едва исполнилось пятнадцать, походила на Кусуко! Более того, в ней будто воплотилась та жестокая и бессердечная Кусуко, которую принц видел во сне несколько дней назад. Впрочем, ее лицо не всегда оставалось суровым — это выражение то появлялось, то исчезало, как солнечный луч, напоминая игру света на мягкой, бархатной шерсти резвящихся баку.
Хоть принц и слышал о том, что принцесса страдала меланхолией, но, вероятно, от последней не осталось ни следа благодаря мясу баку.
Девушка открыла дверь в сад и смело зашла внутрь. Казалось, она наведывалась сюда много раз. Было время прогулки, и баку, лениво прогуливавшиеся в саду поодиночке, при виде девушки сразу же радостно подбежали к ней. Они ластились к принцессе, и нельзя было подумать, что видят ее впервые. Самец баку так и льнул к принцессе, позволял себя гладить и постепенно начал выказывать признаки возбуждения, то вставая на задние лапы, то, наоборот, катаясь по земле, а затем, захрюкав, подкатился к принцессе. Она, обернувшись, сказала фрейлинам:
— Баку — очень ревнивые животные. Если не хотите, чтобы они вас покусали, не идите со мной. Поняли?
Фрейлины молча столпились у вольера и расширившимися глазами внимательно смотрели на принцессу и зверей.
Но откуда наблюдал за происходящим принц? Снаружи из-за изгороди, с фрейлинами? Или же изнутри, вместе со смотрителем в спальне? Сказать наверняка нельзя. Он не понимал, где находится, очертания всего вокруг размылись, словно во сне. Только образ принцессы, казавшейся очередным воплощением Кусуко, был крайне, чрезмерно ярок, и принц ничего и никого, кроме нее, не видел.
Ранее у принца появилось предубеждение, что девушка, которую кормили мясом баку, толстая, непривлекательная и даже уродливая. Но сейчас та, перед ним, полностью опровергла это суждение. Принц был очарован и чувствовал, что превратился в огромный глаз, который наблюдал за тем, как девушка резвится вместе с баку.
Баку, на которых с безумным любопытством смотрели толпившиеся вокруг клетки фрейлины, достигли пика возбуждения. Они катались по лужайке, показывая белые брюхи, и, поджав лапы и закрыв глаза, позволяли принцессе себя гладить. Можно было увидеть символы их мужественности, которые достигли огромной длины и уже выступали под животами. Принцесса, встав на колени и весело смеясь, взяла их в руки, сначала нежно потерлась о них щекой, а потом начала гладить их своими густыми волосами. Она ласкала их по-разному, сознавая, что на нее смотрят фрейлины. Баку же становились все возбужденнее и возбужденнее. Наконец, когда они приблизились к пику удовольствия, принцесса без стеснения взяла то, что держала в руках, в рот. При этом принцу показалось, что ее глаза смеялись, а губы снова изобразили жестокую усмешку.