Принц, глядя вниз из летящей по воздуху лодки, думал, что смог целиком осознать нечистоту человека. Хорошо, что он отправился посмотреть на медовых людей. Видя их, стал еще на шаг ближе к нирване. Ему даже захотелось сказать спасибо этому глупому арабу, и он с новыми силами принялся крутить педали. Настроение у него было приподнятое.
Лодка уже отъехала далеко от границ Аракана, и виднелась река Иравади, текущая на север. Сколько времени прошло с отбытия, он не знал, но вдали, в тумане, уже виднелась знаменитая Юньнань. Принцу показалось, что он возвращается на далекую родину, и сердце у него защемило. Неужели на этой маленькой лодке можно пробраться сквозь облака? Лучше сделать, чем не сделать, подумал принц и, управляя лодкой, поднял ее на порядочную высоту, и та, пролетев над горами, направилась на северо-восток.
Когда он пересек реки Лубэй, Салуин и Меконг, то увидел маленькое зеркальное озеро в горах. Это было озеро Эрхай на равнине Дали. Оно уткнулось между двумя горами: перед ним высилась гора Цаньшань, а за ним — гора Цзизцу, или Петушиная Нога, которая состояла из бесчисленных тесно сложенных камней. «Наконец-то я в Юньнани», — подумал принц. Он отправился в полдень, но настал вечер, и закатное солнце окрасило верхушки гор в фиолетовый цвет. Принц наблюдал за всем этим с высоты.
Обычно в это время он уже спал. Неотчетливое беспокойство развеялось, и он смог вздохнуть спокойно. К счастью, ветер продолжал дуть в паруса, лодка все летела вперед, и принц, особо не крутя педали, даже не волновался о том, что лодка может упасть. Он лег в ней на бок, как горошина в стручке, и закрыл глаза. И затем увидел сон. Ведь такова была его особенность.
Во сне принц выглядел лет на тридцать пять и почему-то сидел на верхушке криптомерии. Как его угораздило забраться так высоко? Он и сам не понимал. Солнце уже садилось, ему было одиноко, и когда принц слез с дерева, то обнаружил внизу очень много храмовых построек, которые были только на горе Коя. В это время преподобный Кукай основал на горе Коя храм и начал там жить. Принц решил поприветствовать учителя и направился в сторону единственной постройки, где виднелся свет.
Заглянув в зал, он увидел, что Кукай молился: он уже разжег огонь перед статуей Будды, воскурил благовония, поставил на алтарь статую Махамаюри, крестообразную ваджру, павлиний хвост и медитировал перед ними, монотонно напевая дарани. Кукай обернулся:
— А, принц-монах! Заходи, заходи.
Его лицо не напоминало человека, скорее деревянную статую, в которую вставлены покрытые золотой краской глаза, — настолько в нем отсутствовало всяческое выражение. Наверное, преподобный уже отказался от риса и пил лишь один эликсир бессмертия в ожидании просветления, поэтому так и выглядел, но одна эта мысль была невыносима для принца, и он отвернулся. Однако преподобный Кукай находился в веселом расположении духа и насмешливо сказал:
— Ваше монашеское высочество, вы забирались на криптомерию. Что же вы там увидели?
Принц тоже засмеялся:
— Ваше преподобие, вы видите все, и мне даже страшно. Нет, ничего особенного, я просто с рождения люблю высокие места.
— Любишь высокие места, любишь и далекие. Наверняка ты залез на криптомерию, чтобы увидеть оттуда Индию.
Принц такого не желал, но после слов преподобного Кукая ему показалось, что так, наверное, и было.
— Да, наверное.
— Я никогда еще не видел подобных тебе. Мне нравится, что ты всегда устремлен вдаль, в бескрайние и далекие земли. Я сам в молодости бывал в Китае, но Индию посетить не довелось. Ты же непрестанно хочешь поехать в Индию.
— Да когда оно случится?
— Это обязательно будет. И все же извини, я человек проницательный и вижу, что ты отправишься в Индию, но туда не попадешь. Тебе придется побывать в различных южных государствах, и тебя даже посетит невиданная удача. Я уже стар и болен, и осталось мне немного, и все же хотелось бы поехать туда с тобой.
— Спасибо.
— Я подумывал о том, чтобы сделать тебя настоятелем этого монастыря на горе Коя, но нет. Пришлось отказаться от такой мысли. Твои стремления слишком велики, и одной Японии для них мало. Если я оставлю тебе монастырь, то, когда ты соберешься в Индию, тебе придется выбирать. Прости за это, принц-монах.