Поскольку принц не переставал думать об Акимару и Харумару, он ненавязчиво поинтересовался:
— А бывало ли так, чтобы из этих яиц появлялись двойняшки?
— Двойняшки? Нет, не припомню. Думаю, что если бы этот танец исполняли двойняшки, то я бы точно его видел.
Только речь зашла о близнецах, и тон Мэна сразу сделался безразличным.
Наконец, оставив позади гору Цаньшань, они увидели на другом берегу озера роскошный, простиравшийся от подножия горы до берега замок Дали. Когда лодка подплыла еще ближе, показалась смотровая башня с крышей, крытой синим камнем, ворота, с которых свисало нечто похожее на знамя, и тоннель, который вел в замок, а вдали виднелись фигуры стражников с копьями в руках. Синяя крыша блестела на солнце, и весь замок представал в красивом синеватом свете. Кроме него, на берегу озера стояли буддийские пагоды и святилища, поэтому принцу стало ясно, что это буддийская страна. Сердце его было тронуто, и он сказал:
— Какой красивый замок! Ваш нынешний царь, Шилун, изволит пребывать здесь?
— Все правители Наньчжао, начиная с шестого, Имоусюня, выбирают Дали. Но нынешний слегка на них не похож. Он только что встретил свой двадцатый день рождения и сейчас живет вместе со вдовствующей императрицей, находящейся в полном здравии и не покидающей пределы замка.
— А что вы имеете в виду под «не похож»?
— Прямо об этом сказать не могу, — когда встретитесь с царем, сами все поймете. Но хочу сообщить кое-что полезное для вас. Можете, конечно, не принимать это во внимание, но, если желаете спасти девочку от наказания за побег, лучше всего, обратитесь с просьбой непосредственно к правителю. Его высочество долгое время преклоняется перед Китаем, и ваше китайское произношение, и то, что вы посещали Чанъань, вызовут у него восхищение. Китай — его слабость. Вообще, ваше знание китайского — полезное орудие в этой стране. Вот и берег!
Перед тем как выйти из лодки, принц нечаянно заглянул в зеркально чистую озерную воду за бортом. Своего отражения он там не узрел, хотя другие люди отражались в воде. Сколько ни смотрел, все равно не видел себя. Мэн говорил, что тот, кто не увидит собственного отражения в водах озера, умрет в течение года. Принц полагал это суеверием, но все равно был поражен.
Видимо, другие пассажиры в лодке ничего не заметили, поскольку готовились к высадке. Принц решил никому не рассказывать о случившемся и хранить все в тайне.
Как только все вышли на берег, девочку сразу же препоручили чиновникам. Ее увели в другую сторону от принца, вероятно в тюрьму. Она лишь печально посмотрела на принца, и он запомнил ее выражение лица.
В замке находились покои для чужеземцев-путешественников, где и разместили принца, и он впервые за долгое время смог заснуть в кровати. Принц беспокоился о будущем девочки, но от усталости вскоре погрузился в сон.
Этой ночью ему снилось, что Харумару и Акимару исполняют старинный танец птиц. С ними танцевали восемь человек в масках бессмертных горы Кунлун. Движения исполнялись в быстром темпе. Пока принц смотрел, как они кружились, то все больше и больше путался, где Акимару, а где — Харумару.
— Которая из вас Акимару? Отвечайте! — спросил принц раздраженно.
Но они обе ответили:
— Я!
— А кто Харумару? Отвечайте же!
Но они обе снова ответили:
— Я!
Наконец принц сдался — и обе, перестав танцевать, переглянулись, как две птички, и рассмеялись.
На следующий день, когда принц проснулся в одной из комнат замка, Мэн открыл дверь и как ни в чем не бывало сказал:
— Начинается утренняя аудиенция. Почему бы вам не сходить поклониться царю?
Полусонный принц проследовал за Мэном по длинным коридорам замка и оказался в огромном зале для аудиенций. Там толпилась знать и чиновники, и принц, сколько ни вставал на цыпочки, так и не разглядел лица молодого правителя, который восседал на троне у противоположной стены зала. Он увидел, что тот был поразительно бледен.
За троном стояли восемь крепких мужчин в кожаных одеждах, с длинными мечами, сурово смотревших по сторонам. Судя по словам Мэна, это стражники, имевшие титул главных по церемониям. По правую руку от правителя сидел плотный мужчина средних лет с бородкой, одетый в танскую одежду, — вроде премьер-министра, выполнявший обязанности регента при юном монархе. Мэн рассказывал принцу о других чиновниках и об их титулах, но тот не слушал, и слова не задерживались у него в памяти.